Я молча кивнул и сделал несколько шагов к величественному дубу. Погрузившись в поток Нэйтаара, я ощутил, как жар разливается по всему телу, наполняя меня силой. Всё это казалось мне странным: пророчество, исцеление умирающего дуба, загадочные речи… Словно я оказался героем старинной легенды, хотя никогда не стремился им быть. Отбросив сомнения, я прикоснулся ладонью к шершавой коре и позволил целительной силе хлынуть в ствол, устремляясь вверх, к кроне, и вниз — к самым кончикам корней.
Поначалу ничего не происходило, но затем вдруг раздался треск, заставивший меня отпрянуть. Земля под ногами завибрировала — едва заметно, но ощутимо. Обнажённые участки дерева начали затягиваться. Тёмная кора стала приобретать здоровый оттенок, возвращая себе былую крепость.
Огромные ветви ожили и пришли в движение. На них набухали почки — крохотные зелёные искорки жизни посреди зимнего безмолвия. Священный дуб на глазах преображался, сбрасывая бремя прожитых веков. Он тянулся к небу, источая первозданную мощь и силу, которую я разбудил своим прикосновением.
— Морвелиан был прав, — благоговейно выдохнул Вульн. — Вот к чему всё привело…
Я оторвал взгляд от дуба и повернулся к Древену. На его лице сияла торжествующая улыбка.
— Мы заключим союз с Вотрийтаном, — твёрдо произнёс он. — Отныне наши народы едины перед лицом грядущих испытаний.
Как и было обещано, я задержался в Мюре на неделю. Пока с утра до глубокого вечера я исцелял тёмных эльфов, Аварол без устали согласовывал условия союзного договора. Бесконечные обсуждения численности войск, запасов продовольствия и оружия, маршрутов передвижения и сроков — всё это занимало долгие часы. Перед сном, когда мы наконец встречались в отведённых нам покоях, он делился обрывками информации. Всё складывалось как нельзя лучше.
День отъезда наступил неожиданно скоро — я настолько замотался, что и не заметил, как пролетело семь дней. Когда я собирался к отъезду в своей спальне, меня навестил Цедас.
— Не сильно отвлекаю? — спросил он, постучавшись в дверь.
— Заходи.
Я сложил в сумку свои бумаги, забросил вещи в дорожный мешок и оглядел комнату, проверяя, не забыл ли чего-нибудь важного.
— Мастер Вульн сказал, что отправляется с тобой, — произнёс Цедас.
— Теперь, когда мы заключили союз, он посетит земли Вотрийтана открыто.
— Ты хочешь спасти других магов-мракотворцев?
— Он уже рассказал тебе?
— Намекнул.
— Не знаю, сработает ли это, но попробовать определённо стоит.
— Я бы хотел сесть на корабль вместе с вами, — с тоской в голосе сказал Цедас. — Жаль, отец против.
— Война, — понимающе вздохнул я. — На его месте любой любящий родитель был бы против.
Он полез в карман и достал два свёрнутых пергамента:
— Мы с Шаян написали письма для Азары.
— Обязательно передам, — заверил я, принимая свитки и бережно укладывая их в кожаную сумку.
— Когда-нибудь я приеду к вам в гости, — улыбнулся Цедас.
— Приедешь, как закончится война, — закивал я и ободряюще хлопнул его по плечу. — Ну что, пойдём вниз?
Спустившись во двор, я передал слугам вещи и, тепло попрощавшись со всеми членами семьи Соннан, забрался в карету вслед за Аваролом. Приехав в летучий двор, мы первым делом повстречали Вульна и нескольких магов, сопровождавших его. Дождавшись двух королевских советников и их свиты, заняли места на эволисках и полетели в порт.
Чутьё подсказывало, что с этого момента война переходила в самую активную фазу.
Ночное небо простиралось над морем, подобно бархатному полотну, расшитому мириадами мерцающих звёзд. Облака не могли скрыть серебристый лик луны, чей неполный диск отражался в тёмных водах. Впереди, рассекая мрак ночи, горели огни маяка, указывая кораблям верный путь к берегу. Наше судно уверенно приближалось к земле, и я почувствовал, как тяжесть долгого путешествия постепенно отпускает меня. Каждый вздох наполнялся свежестью морского бриза и предвкушением скорой встречи с родными.
Вульн присоединился ко мне и произнёс:
— Не думал, что когда-нибудь вернусь в эту часть континента. Судьба порой преподносит удивительные подарки.
— Вы бывали в Вотрийтане?
— Не бывал, — покачал головой он. — Волноломные земли стали моим последним рубежом на востоке. Вотрийцы в те времена никого не пускали в свои края.
— Да, — согласно кивнул я. — Самое закрытое королевство.
— Хотя, признаться, если бы не щедрость вашего отца, я бы попробовал перейти границу.
— Почему?
— Моё путешествие… оно оставило за собой длинный след из невыполненных обязательств. Ваш отец дал мне возможность расплатиться с долгами и вернуться в родной дом.
— Вот оно что… — протянул я.
— Я залез в долговую яму, пожертвовав всем ради призрачной надежды.
— Как это вышло?
— Вы правда хотите знать?
— Если вы не против, я хотел бы услышать эту историю.
Вульн умолк, устремив взгляд в темноту за бортом, его морщинистое лицо застыло в задумчивости. Корабль тихо покачивался на волнах, и в этом ритме Вульн, казалось, нашёл связь с далёким прошлым. Наконец, он заговорил:
