Я смотрел на задумчивого Герта и знал, что он уже принял предложение Лампара. Любой союз для нас сейчас был важен. К тому же это действительно хорошая возможность ослабить противника.
— Эйдан, — вдруг произнёс он.
— Да, мой король?
— Если допрос не выявит ничего подозрительного, исцели его.
— Будет исполнено.
— Завтра в полдень всем быть здесь, — добавил Герт. — Обсудим детали и начнём готовиться.
Допрос длился дольше, чем я ожидал. В лекарскую палату Лампара доставили к вечеру, когда закатное солнце уже окрашивало стены в медовые тона. Как мы и предполагали, он действительно искал помощи — допрос не выявил ни тени лжи или скрытых намерений. Хотя действие Гренетры постепенно ослабевало, Лампар всё ещё лежал неподвижно, уставившись в потолок остекленевшим взглядом и лишь изредка моргая.
Постепенно, минута за минутой, он начал оживать — медленно поворачивал голову, изучая окружающее пространство и задерживаясь на отдельных предметах. Когда его глаза остановились на мне, в них мелькнуло узнавание.
— Эйдан? — хрипло спросил он.
Я помог ему сесть и поднёс к губам кубок с водой. Он жадно сделал несколько больших глотков.
— Ты в лекарской палате, — сказал я. — Тебя недавно принесли сюда.
Сначала его движения были вялыми, заторможёнными, будто он пытался пробиться сквозь густой туман. Несколько раз Лампар глубоко вздохнул, прогоняя остатки дурмана.
— Помню только комнату допроса… а дальше — пустота, — растерянно произнёс он.
— Это нормально, — успокоил я. — Гренетра так и действует — стирает воспоминания о самом допросе.
— Хорошо, если так…
— Сними рубаху, — попросил я.
Лампар недоумённо посмотрел на меня:
— Зачем?
— Займёмся твоим исцелением.
— Прости?
— Твоя рука, — сказал я. — Покажи культю.
— Постой… Я знаю, что ты изучал всё это… Эйдан, рана давно затян…
— Сними рубаху, — мягко, но настойчиво перебил я.
Он помедлил, однако подчинился. Не теряя времени, я погрузился в поток Нэйтаара. Лампар тут же поднялся с койки, едва устояв на ногах:
— Что⁈ Ты!.. Мрако… мракотворец?
— Успокойся, Лампар.
— Но ты…
— Знаю, — прервал я его. — Дай мне закончить. Объясню всё позже.
Я молча направил целительскую энергию в его культю. Кисть восстанавливалась на глазах: кости, сухожилия, мышцы сплетались в единое целое, пальцы вытягивались один за другим, покрываясь новой, бледно-розовой кожей.
Лампар заворожённо переводил взгляд с меня на свою руку, затаив дыхание.
— Теперь займёмся шрамом на лице, — сказал я, но он внезапно встрепенулся и остановил меня:
— Н-нет!
— Что не так?
— Не надо! Этот… этот шрам — моя клятва, моё напоминание.
Я не стал допытывать его вопросами и с пониманием кивнул:
— Хорошо, не будем трогать.
— Как, Эйдан?.. Как ты это сделал?
— Сядь, Лампар.
Он медленно опустился на койку, не спуская с меня глаз, и я произнёс:
— Это всё энергия Мрака — если направить её в нужное русло, она способна исцелять любые увечья.
— Мракотворцы не могли…
— Я исключение из правил, я первый мракотворец-маг. Остальным такое не под силу.
Он устало потёр лицо, а затем, замерев, вдруг широко раскрыл глаза:
— Так вот как ты выжил! Мне сказали, что маги сожгли тебя у родового замка!
Я слабо улыбнулся:
— В том бою мне было не до исцеления.
Произнеся это, я оголил предплечье и показал магический символ, который когда-то нанёс Рони.
— Что это? — спросил Лампар, приглядевшись.
— Знак Имгли, — ответил я. — Второй такой же выжжен на груди. Благодаря этой защите огонь не убил меня сразу. Потом, когда жена вытащила меня, я привёл себя в порядок.
— Какая жена? Ты женат?
— Долгая история.
Он снова посмотрел на свою правую руку, несколько раз сжал кулак и, покачав головой, вздохнул:
— Столько всего случилось с нашей последней встречи… Столько всего изменилось.
— Пойдём поужинаем, — предложил я. — Заодно и поговорим.
Проговорили мы до глубокой ночи. Лампар, как и полагалось, остался во дворце, а я вернулся домой. Неудивительно, что этим утром я проспал дольше обычного. Открыв глаза, в первую очередь увидел Азару — она стояла у окна, задумчиво перебирая складки занавески.
— Доброе утро, — потянувшись, сказал я. — Давно проснулась?
— Я уже и забыла, как ты выглядишь при дневном свете.
Я поднялся с кровати, подошёл к ней со спины и приобнял:
— Дел невпроворот.
— Приближённые короля не должны столько работать.
— Времена не те.
Я наклонил голову, чтобы поцеловать её, и неожиданно снаружи раздались ржание и цокот копыт. Азара тихо вздохнула:
— Дай угадаю: только ты встал, и снова за тобой приехали из дворца?
— В полдень мне в любом случае нужно быть там, — сказал я. — Может, просто гости?
К сожалению, из спальни не было видно ворот, поэтому я ждал прихода слуг. Так оно и случилось — через полминуты в дверь постучали:
— Господин Эйдан!
— Говори.
— К вам прибыл принц Вайнор!
Азара обернулась и почему-то шёпотом спросила:
— Принц?
— Неожиданно… Я пока встречу его.
— Эйдан…
— Сходи к маме, милая, и распорядитесь, чтобы слуги приготовили достойный завтрак.
