Теперь картина прояснилась: в поместье использовались охранные артефакты, реагирующие на тех, кто не носил специальные браслеты. Когда я принял человеческий облик в комнате прислуги, система мгновенно засекла чужака. В звериных и птичьих обликах я, видимо, оставался невидимым для магии, иначе тревога не утихла бы.
— Идите, — впервые заговорила женщина, обращаясь к страже. — Не нужно его провожать, он дойдёт сам.
Стражники не стали дожидаться очередной вспышки гнева и, отвесив поклоны, поспешно удалились.
— Чего ты здесь раскомандовалась? — недовольно спросил Ганнер. — Это мой дом, а не твой.
— Главой по-прежнему остаётся твой отец, — произнесла она. — Сделай то, о чём тебя просят.
— Я сижу здесь, как собака на привязи!
— У тебя есть всё необходимое. Ты должен слуш…
— Не смей мне указывать! — Его крик эхом отразился от стен. — Ты мне не мать!
Память услужливо подсказала: родная мать Ганнера покинула этот мир пятнадцать лет назад. Значит, эта женщина была всего лишь очередной избранницей Рогнера — последней в длинной веренице женщин, согревавших его постель. Я даже не знал её имени.
— Хорошо, — сказала она. — Я не посмею тебе указывать… Однако скоро твой отец вернётся, и отвечать перед ним будешь сам. Чтоб ты знал: он был очень зол, когда отправился к Верховному магу. Подумай о последствиях.
Она резко развернулась и зашагала прочь, не дав Ганнеру вставить ни слова.
— Сука, — прошипел он, когда её шаги стихли за углом. — Родишь ещё одного бесполезного ублюдка, и тебе найдут замену.
Слова Ганнера заставили меня задуматься о кое-чём важном: даже во время нашей первой встречи, на осеннем балу, Рогнер был без пары — видимо, уже тогда искал себе новую даму. Наверное, с момента смерти жены он успел заделать десяток бастардов… Будет ли кто-нибудь мстить за него? Сомнительно… Рогнер был слишком чистоплотен, чтобы подпускать их ближе положенного.
«Убивать незаконнорождённых нет смысла, — подумалось мне. — Они не имеют к деяниям Бьердов никакого отношения».
Ганнер зашагал через холл, чеканя шаг по мраморному полу. Я последовал за ним тенью, держась на безопасном расстоянии. Миновав длинную череду комнат, он свернул направо, где у дверей дежурили двое стражников.
— Прочь отсюда!
— Господин, позвольте… — начал было один из них, опешив.
— Вон отсюда! Оба! — рявкнул Ганнер. — Хватит торчать под моей дверью!
— Но приказ…
— Задержитесь ещё на секунду, и пожалеете, что появились на свет!
Стражники переглянулись и поспешно удалились. Ганнер распахнул массивную дверь, ворвался в комнату и с грохотом захлопнул её за собой.
Пришло время действовать. Я огляделся, перевоплотился в человека, резко распахнул дверь и ступил за порог.
— Кто разрешил входить без стука⁈ — гаркнул Ганнер.
Обернувшись, он увидел меня и затих. Стоило отдать ему должное — он быстро оценил ситуацию и выбросил руку вперёд, целясь прямо в меня. Я легко ушёл от маленького, но стремительно летящего огненного шара, который пролетел сквозь дверной проём и разбился о каменную стену в коридоре. Я сократил дистанцию между нами, и в тот же миг Ганнер выхватил кинжал. Он нанёс молниеносный удар, но сталь рассекла пустоту.
Я стиснул его горло и с силой впечатал в шкаф. Кинжал звякнул об пол. Ганнер судорожно выдохнул, будто из него разом вышибло весь воздух, и вскинул глаза — в них плескался первобытный ужас загнанного зверя.
— Ты!.. — просипел он, явно узнав меня.
Медленно, очень медленно я сжал пальцы. Ганнер отчаянно забился в моей хватке, царапая ногтями руку, молотя ногами воздух. Он попытался сотворить магию, но огонь лишь обжог мне кожу.
Я молча смотрел в его лицо, наблюдая, как жизнь постепенно угасает в помутневших глазах. Несколько долгих секунд, и Ганнер обмяк. Пульс исчез. Я сжал напоследок его шею, сломав позвонки, а затем разжал пальцы, позволив ему рухнуть к моим ногам безжизненной грудой.
Странно, но я не ощутил того триумфа, той радости возмездия, что переполняла меня после смерти Дэна. Сейчас была лишь холодная уверенность в правильности содеянного — словно вычеркнул ещё одно имя из списка должников.
— Вот и всё, Ганнер… Вот и всё…
Рогнер поморщился от протяжного свиста очередного магического прибора. Дом Верховного мага напоминал не жилище, а беспокойный улей, где каждый предмет словно соревновался за внимание. Артефакты заполняли собой всё пространство, превращая комнаты в подобие шкатулки фокусника.
Серебристый шар у окна то и дело вспыхивал голубоватым светом, играя тенями на стенах. На массивном дубовом столе поблёскивал хрустальный многогранник, время от времени роняя в тишину едва уловимый гул. Даже старинные напольные часы, казалось, тикали не как положено, а словно переговаривались с десятком других приборов на замысловатом языке щелчков и звонов.
