– Так и есть, – ответил Никитин. – Видимо, кто-то додумался проверить, с концами ли она уничтожила информацию или что-то осталось на жестком диске.
– Вопрос, кто додумался?.. – задумчиво произнес Кольцов.
– Уже не вопрос, – хмуро и почти торжественно ответил Никитин. – Из двора Серова Петя поехал по месту жительства, это гостевой домик дяди. Через короткое время туда подъехала машина, и Петя передал водителю тот самый пакет. И мы точно знаем, куда его привезли. В особняк Геннадия Осипова…
– Который и есть наш Игрек, – продолжил Сергей.
– Да. И предположений у нас было два. Вряд ли Леша или Высоцкая хранили работу на ноуте, но там могло быть указание на место хранения, кроме прочей информации. К примеру, интересная переписка по поводу материалов. Не исключено, что Леша у Игрека и из него пытаются выбить все напрямую. На их месте я бы предположил и наличие копий, которые Серов мог спрятать у надежных людей. Я бы на его месте так и поступил. Мне очень жаль, что он не счел меня столь надежным.
– Есть о чем подумать, – произнес Сергей. – Но действовать надо крайне осторожно.
– Осторожно уже не получится, Сережа, – глухо сказал Никитин. – Мы сделали это. Налет на чертов особняк проклятого Игрека. Я не мог больше ждать. Под этим з
Короче, товара достаточно для обмена на место, где держат Алексея.
– Я не могу поверить, что ты пошел на такой безумный ход. Что с тобой не так, Вадим?! Не удивлюсь, если твой дом уже окружен боевиками, которые только ждут свистка… Даже не по себе стало. У меня еще были планы на будущее, на сегодняшний вечер и завтрашнее утро.
– Не парься, Сережа. Мои люди в десяти минутах езды. Постоянно. И охрана за каждым кустом. Хозяева всех боевиков в курсе. Им это точно не надо: такой шум, огласка, привлечение любого рода следствия и публики. Мы просто взяли то, что хотели, тихо, как бесплотные призраки. Так не мстят, не пугают, а лишь торгуются. Они знают правила. Одно движение к боевым действиям – и наша информация летит по сети со скоростью ракеты. Они могут замышлять какую-то тихую и совсем подлую месть. Но она не имеет практического смысла. Я жду предложений об обмене: все раскрытые секреты «джентльменского набора» оборзевших от безнаказанности козлов на место, где держат Алексея или, в худшем случае, прячут его тело.
– Надеюсь, у тебя есть опыт подобной мирной торговли, – произнес Сергей с явным сомнением.
– Не беспокойся, я в такой дипломатии профи, – заверил Никитин.
– Да я не в тебе сомневаюсь. Просто у меня свой опыт. Он таков: главнейший центр тупого и запущенного мозга – это агрессия. Она часто не поддается человеческой логике и контролю. По простой причине: обладатель такого мозга – условный человек. Есть голова, руки-ноги, но категорически нет адекватной возможности укротить свою больную ярость. И это причина огромного количества трагедий людей с нормальными мозгами и эмоциями, которые не в состоянии даже предположить столь адскую смесь, плотно забивающую чужую башку с медным лбом.
– Ты сейчас деликатно назвал меня дураком?
– Сформулировать можно по-разному, но я на самом деле сказал, что они другие, те, от которых ты ждешь логики. Но именно сейчас мне очень хочется верить, что ты прав. И что у тебя что-то получится. Я могу рассказать о твоей выходке Земцову на правах дружеского секрета и на всякий случай?
– Да. Я всего лишь искал своего друга. У меня и моих товарищей ни единой жертвы, ни одного побитого фейса. Мы чужой нитки не вынесли из тех подвалов. Лишь впечатления от увиденного. Взяли только свое – останки ноутбука, на котором может быть важнейшая информация. Я чист перед законом и совестью.
– Аминь, – заключил Кольцов и встал. – Будь на связи.
Земцов выслушал Кольцова на удивление спокойно.
