– Да уж, – перевел дыхание Кольцов. – Вот оно, поле чудес. Так получается, что наш вездесущий психотерапевт является приемным папой блистательной Высоцкой, которая вышла из подростковой преступности, как Афродита из пены?
– Не совсем папой, конечно. Зинаида все обставила очень аккуратно. Сначала оформила официальный развод с Гришиным, затем зарегистрировала свою обретенную дочь в собственном домике в Мамонтовке. Так что папаша не просматривался в светлом настоящем сироты Надежды, ставшей Юлией Высоцкой. Была вроде бы напрочь стерта из документов ее злосчастная юность, проведенная по подворотням и в отделениях полиции. После режиссерского факультета ВГИКа Высоцкая приобрела собственную квартиру в Москве на деньги, которые якобы подарила ей приемная мать для начала самостоятельной жизни. В это время в жизни обеих уже замаячил олигарх Иванов, объект будущего компромата, который заказал Серову не менее как олигарх Осипов.
– В общем, как ни посмотри, – вставил Кольцов, – получается, что в этой истории на всех временных этапах и во многих эпизодах – только свои люди.
– Ты даже не представляешь, в какой степени они свои. Тамара Игошина, которая лет пять назад окончила в провинциальном вузе юрфак, появилась в столице и стремительно была принята на должность «рядовой полиции». Только сейчас мы нашли свидетельства того, что в органы Игошину взяли по протекции «влиятельного лица». И что она в документах значится как «племянница столичного психотерапевта Владимира Гришина». С какой целью все это затевалось, посмотри на этом видосике с камеры. Зацени, как заботливо и умело заталкивает она в рот Высоцкой то, что называет аспирином. Высоцкая с благодарностью глотает, и это явно не одна таблетка, а целая горсть. Короче, этой уймы аспирина в крови жертвы не обнаружили, зато нашли совершенно другое. Это, собственно, и есть основной повод для допроса доктора Гришина, он же наверняка и есть «влиятельное лицо», устроившее фиктивную племянницу в органы. К слову, нет у Гришина ни сестер, ни братьев, даже двоюродных, что исключает наличие племянницы.
В кабинет Земцова вошел молодой оперативник:
– Прошу прощения, Вячеслав Михайлович. Докладываю. Тамару Игошину задержали у кассы «Внуково». Она брала билет в Барселону, заказанный ранее. Везут сюда.
– Отлично, Митя, спасибо. Сергей, хочешь присутствовать на допросах?
– Предложение заманчивое. Уверен, что они будут крайне познавательными в любом случае. Но это можно послушать и в записи. Дело в том, что я договорился встретиться с вдовой Константина Вольского Ириной. Все, что связано с ним, пока совсем темное пятно. Неясно, что связывало его с Высоцкой, что он делал на вечеринке у Серова, что там на самом деле произошло. У Ирины есть какие-то соображения, наблюдения. Но для меня интересна не столько она, сколько ее младший брат шестнадцати лет, который незадолго до пожара вызвался последить за зятем, чтобы уличить его в измене. За дело взялся с энтузиазмом и явным умением. Правда, у него вышла небольшая накладка: перепутал любовницу Вольского Лену Серову с Юлией Высоцкой, которая зачем-то встретилась с Вольским в кафе. Но это невинная ошибка, связанная с убеждением Стаса в том, что между женщинами не может быть большой разницы. Короче, брат и сестра поругались. Ирина назвала его «мелкой сволочью», Стас такого оскорбления не вынес, и они теперь не разговаривают. А мне очень хочется узнать именно то, о чем молчит обиженный Стас. Он ведь вполне успешно тогда подключился ко всем устройствам Константина, чтобы вычислить любовницу.
– Это на самом деле может быть важно. Пообщайся с парнишкой, как ты умеешь, неформально, по-дружески, и чтобы он поверил, что все останется между вами. Если что, сразу информируй.
…Кольцов приехал к дому, в котором жила вдова Вольского, через час. Позвонил из машины Ирине, поднялся на пятый этаж, с интересом взглянул на нежное интеллигентное лицо с большими, явно близорукими и потому особенно беззащитными глазами. Ощутил теплую волну симпатии, подумал, что надо стараться не выдавать жалости к женщине, на которую свалились такие беды. Измена мужа, его страшная гибель и, для полного дискомфорта, ссора с младшим братом, который, как рассказала Лена, самый близкий для Ирины человек в семье. Но ехидный голос возникающего в последнее время в мозгу сомнения вкрадчиво шепнул своему обладателю: «Пожалей и эту страдалицу, пока не поздно. Пока она не вошла в раж Жанны д'Арк и Маты Хари в одном лице и не ткнула тебя носом в профанацию миссии детектива, который способен потерять собственную тень».
– Рад знакомству, Ирина, – галантно произнес он вслух. – Примите мои соболезнования. Очень надеюсь, что мы поможем друг другу хотя бы развеять тьму зловещих обстоятельств.
– И я надеюсь, – ответила Ирина севшим голосом, как говорят после долгого молчания или плача. – Проходите. Куртку можно повесить сюда, обувь у меня не снимают.
– Брат дома? – спросил Сергей уже в прихожей.
