Сказкин. Зачем? Чтобы потом не разговаривать с женой? Там же все секретное. Меня привели в зал и сказали срубить деревянную клеть в углу. Там зал огромный, как ангар. Я сразу решил, что в той клети будут держать животное, потому что дверь снаружи была на крепкой щеколде, а внутри кормушка. А из аппаратуры в зале была только тележка. На трех колесах и с маленьким кузовом. Почему-то овальным, как под крупное яйцо. Таких крупных яиц не бывает, это понятно, но у наших ученых всякие заскоки. Провели меня в зал, на рентгене проверили. Практически здоров. Материал и инструмент свалены в углу, там я и работал. Иногда покурю, тележка мне до фонаря, разве что стряхивал пепел в кузов, больше некуда. Ну, там еще счетчики всякие на этой тележке, руль, как у мопеда. У меня племянник есть в деревне Бубенчиково. Он так гоняет на мопеде, что конная полиция не может за ним угнаться. Я говорю: «Залетишь, Никисор!» А он: «Я баба, что ли?» Ему бы покрышки, как у той тележки. Такие широкие покрышки у той тележки, что можно по болоту шлепать, не то что по асфальту. Рублю деревянную клеть, а сам думаю: ну зачем такие покрышки, зачем овальный кузов? Кабачки, тыквы возить? У меня в Бубенчиково прошлой осенью созрела тыква на тридцать семь килограммов и сто тридцать пять граммов. Запросто вошла бы в такой кузов. Вообще на садовом участке…
НК. Не надо про садовый участок.
Сказкин. Да почему? Там шесть соток и речка рядом…
НК. Мы рады за вас. Но отвечайте только на вопросы. Деревянную клеть вы рубили один? Вам сказали, зачем она понадобится?
Сказкин. Сами понимаете, институт секретный. С одним плотником управиться легче, чем с двумя. (Облизывается.) Так сказать, соблазнов нет. Только неудобства с уборной. Шаг вправо, шаг влево – считается побегом. Показали место, где рубить клеть, там и работай. (Убежденно.) У нас в институте за то, что пошел в уборную, арестовать могут. А тележка пустая. В кузове ничего. Я инструмент кинул на пол и пошел к тележке. Думаю, зал большой, пока никого нет, прокачусь. Ну, там в дальнем конце какие-то бочки… Может, за ними пристроюсь, пока не видят… Ну, сел в седло, прямо как в мотороллере, повернул ручку, тележка и поехала.
НК. Кто-нибудь видел все эти ваши манипуляции?
Сказкин (подозрительно). О чем это вы?
НК. Я о том, как вы обращались с тележкой.
Сказкин. Я там один был. Я надежный. Все знают. Плавал боцманом на балкере «Азов», никаких политических нареканий. Я бывший интеллигент, уже в третьем колене. Академик Угланов знает. Тележка так и покатила по прямой. Вроде не быстро, а меня замутило. Ни капельки не пью, а вот пелена в глазах. Решил, что за бочками и остановлюсь… (Сокрушенно.) Приехал…
НК. Куда?
Сказкин (агрессивно). В Сухуми, наверно! Жарища. Ни одного туалета. Горы кругом – слева и справа. Ну, в смысле, нависают каменные стены слева и справа. Метров пять от одной стены до другой, только вдали как бы арка проглядывает. Небо сизое от дыма и гари. Шашлыками не пахнет, глотку першит. Сижу в седле, ноги свесил, а вокруг жара, тянет угаром, – наверное, лес горит. Думаю, где егеря? Где лесники? В Бубенчиково однажды горел торфяник, так туда трактора пригнали. Один опахивал дымящееся поле и ухнул под землю, как в пещь огненную. А тут, хоть задавись.
НК. Серп Иванович, вы удивились такому необычному перемещению? Отъехали совсем ненамного – и вдруг горы…
Сказкин (часто моргает). Да я обалдел! Это ж Сухуми! До него от нас ехать и ехать! Я всякое видал в жизни и знаю, что лучше жену слушать, чем дежурного по вытрезвителю. Неужели, думаю, накинули мне мешок на голову и украли? Усыпили и увезли на тележке в горы, ни один блокпост не заинтересовался? Тогда почему никаких стад не видно? Если украли, должны определить в пастухи. Я же в газетах читал. Или ямы рыть. А подо мной тележка… Та самая… И мутит… Вот, думаю, влип. В Сухуми явился на казенной тележке! Так решил: раз нет егерей, сам гляну под каменную арку и поеду дальше.
НК. Куда дальше-то?
Сказкин. Домой, наверное.
НК. Но вы же говорите, что не знали, как…
