Леонора молчала, не сводя с него взгляда. Глаза за стеклами очков казались неестественно расширенными.
Спустя некоторое время Леонора медленно сняла очки, и они повисли у нее на груди. Откинувшись назад настолько, насколько позволяла спинка стула, она провела пальцами по своим рыжим волосам и проговорила:
– Скажите мне честно, что вы хотите от Гильермо, если найдете его живым?
Рюмон заметил, что она произнесла имя Гильермо на английский лад: «Гильямо».
– Я уже объяснил это Дональду. И вы при этом присутствовали. Меня интересует не столько он сам, сколько мои дед и бабка и моя мать. Сейчас уже нет сомнений в том, что родители моей матери не раз встречались с Гильермо во время гражданской войны в Испании. И об этом я хочу знать подробно.
Леонора сложила руки вместе:
– Гильермо никогда ничего не рассказывал мне об этом.
– Вы хотите сказать, что не знаете абсолютно ничего о его прошлом?
– Практически ничего. Гильермо действительно во время войны начал работать в мадридском букинистическом магазине «Кортес» и работал некоторое время после войны. Он был умен, в книгах разбирался хорошо и, самое главное, был человеком трудолюбивым. Мой отец был от него в восторге и в конце концов переманил его из «Кортеса» к себе, в Лондон.
– И он стал работать у вас, не так ли?
– Совершенно верно.
– Ваш сын сказал мне, что весной тысяча девятьсот пятьдесят первого года, когда вы вышли замуж, Гильермо уволился. Скажите, что стало с ним после этого? Где он сейчас и чем занимается?
Леонора с Дональдом торопливо обменялись взглядами.
Рюмон почувствовал, что они что-то скрывают.
Леонора, нервно теребя цепочку очков, проговорила, тщетно пытаясь придать своему голосу уверенность:
– Гильермо живет здесь, в Англии, как гражданин этой страны. И намерен также умереть англичанином.
– У меня нет ни малейшего намерения этому препятствовать. Но Гильермо – японец. Хотя вырос он в Мексике, он всегда был и остается чистокровным японцем.
Леонора выпрямилась и упрямо замотала головой:
– Неправда. Билл – англичанин. И для себя самого, и для меня.
Рюмон почувствовал, как все его тело напряглось.
– Простите, что вы сказали сейчас? Вы сказали «Билл», не правда ли?
Леонора молчала. Все ее тело было напряжено.
Сидящий рядом с ней Дональд Грин нарочито закашлялся.
– Мать всегда называет Гильермо Биллом.
Рюмон с недоумением посмотрел на нее.
В разговор вмешалась Тикако:
– Гильермо по-английски – Уильям. А уменьшительное от Уильяма – Билл.
Она была совершенно права. Имя «Гильермо» соответствовало французскому «Гийом», немецкому «Вильгельм» и английскому «Уильям». Гильермо. Уильям. Билл.
Рюмон вытер ладони о полы пиджака.
– Но ведь Биллом зовут вашего мужа.
Леонора снова начала теребить цепочку, на которой висели ее очки, и на некоторое время погрузилась в раздумье. Наконец ее плечи бессильно поникли, и она проговорила, как бы сдаваясь:
– Так и есть – я вышла замуж за Гильермо.
У Рюмона перехватило дух.
Потрясение было сильнейшее, будто его вдруг выбросило в абсолютный вакуум.
– Вы вышли замуж за Гильермо? – машинально повторил он.
Леонора кивнула и поспешила объяснить:
– За те несколько раз, что я вместе с отцом приходила в магазин «Кортес», я успела влюбиться в Гильермо по уши. Мы полюбили друг друга всем сердцем, я имею в виду буквально именно это – всем сердцем. Отец взял Гильермо с собой в Лондон для того, чтобы устроить нашу свадьбу и передать ему в наследство наш магазин. Когда мы поженились и он стал членом нашего торгового дома, он отказался от своего прежнего имени и стал Уильямом Грином. Поэтому я и сказала вам, что Гильермо тогда умер.
Рюмон покачал головой. Он не понимал, что все это значит.
Перед глазами встало лицо Билла Грина, каким он только что его увидел: выпяченная нижняя губа, длинный нос… И это двухметровое тело. Произошла какая-то ошибка. Этот человек просто не мог быть Гильермо, да и вообще японцем.
Леонора с Дональдом снова переглянулись.
Леонора кивнула, Дональд нагнулся над столом и нажал кнопку интерфона.
– Майкл, прости за беспокойство, не можешь ли ты передать отцу, что я прошу его прийти к нам в офис?
Полностью растерянный, Рюмон взглянул на Тикако. Девушка покачала головой, так же как и он, не в силах скрыть свое недоумение.
Дверь офиса отворилась.
Рюмон встал и повернулся к двери. На пороге стоял Билл Грин.
Билл обратился к Дональду – голос его был подобен трубному рыку слона:
– Дональд, мне надо обратно в магазин. Что-нибудь нужно? Мы сегодня с Эдди дежурим до утра.
– Нет, ничего. Ты там, главное, не перетруждайся, ладно? – ответил Дональд и, переведя глаза на Рюмона, продолжил: – Позвольте представить вам старейшего сотрудника нашей фирмы, старшего приказчика Майкла Ричардсона.
Огромный мужчина нагнулся, нависая над Рюмоном, и протянул ему руку:
– Майкл. Мы с вами еще в магазине виделись, помните?
Рюмон, опомнившись, пожал протянутую руку.
– Приятно познакомиться. Рюмон, – ответил он, еще больше путаясь в мыслях. Если этот человек не Билл Грин, то где же тогда муж Леоноры? Неужели этим двоим не надоело водить людей за нос?
