Там же было опубликовано интервью с человеком по имени Ямасита Кохэй, который одно время служил солдатом в испанском Иностранном легионе. Этот документ мог бы осветить какие-то стороны рассказа Куниэда, но, насколько Рюмон помнил, Ямасита служил в легионе задолго до начала гражданской войны. К тому же, поскольку в то время, когда у него брали интервью, он уже давно вернулся в Японию и работал где-то в Синдзюку поваром, трудно было предположить, что судьба когда-либо сводила его с Сато.
Рюмон загасил сигарету и сказал совсем уже другим тоном:
– Господин Куниэда… Я хотел бы спросить вас. Нельзя ли в какой-нибудь форме опубликовать то, что вы мне только что рассказали?
Услышав эти слова, Тикако быстро окинула обоих взглядом.
Куниэда распрямил спину и вытер рот платком.
– Не думаю, что из моей истории можно сделать статью. И дело давнее, да и память у меня не твердая. Не могу сказать, что мне очень нравится ваша идея.
Рюмон поднял правую руку:
– Вы совершенно правы – если написать все так, как вы мне рассказали, ничего не получится кроме байки о старых временах. Нет, я думал использовать вашу историю как основу и собрать материал, имеющий к ней отношение. Мне кажется, при некоторой удаче я мог бы даже разузнать, что произошло с этим японским добровольцем после вашей с ним встречи. Куниэда сложил руки на груди и задумчиво склонил голову.
– Это будет не так просто. По правде говоря, я и сам и в Испании, и в Японии не раз пробовал разузнан, что-нибудь о нем. Но все мои усилия остались бесплодными.
– Дело действительно будет нелегкое. Но я все же думаю, что какая-то дорога откроется. Например, в Испании еще должны оставаться люди, знавшие его, – солдаты, воевавшие вместе с этим добровольцем.
Куниэда высвободил руки и приподнял очки на лоб.
– Вы что же, готовы поехать за материалом в Испанию?
– Готов, если обстоятельства позволят.
Рюмон и сам удивился своим словам. До последней минуты у него и в мыслях не было поехать в Испанию, и вдруг, как-то сами собой, из него вылетели эти слова.
Тикако тоже взглянула на него с удивлением.
Куниэда улыбнулся:
– Если ваши намерения настолько серьезны, я не стану вас отговаривать. Буду рад, если моя история пригодится вам.
Рюмон поднес ко рту бутерброд.
Мысль о поездке в Испанию вдруг захватила его целиком.
Он не знал, сможет ли получить разрешение в своем агентстве, но если принять во внимание то, что через три года в Барселоне будет Олимпиада, а в Севилье всемирная выставка, то, пожалуй, можно было сказать, что для информационного агентства Това Цусин репортаж об Испании был вовсе не бессмысленной затеей. Если же с этим ничего не получится, можно взять на срок поездки оплачиваемый отпуск. Да, как бы то ни было, надо ехать.
Идея поездки приняла столь определенные очертания еще и потому, что Тикако, как она недавно сказала, тоже собиралась в Испанию. Быть может, там он сможет снова встретиться с ней…
Рюмон взял в руки блокнот.
– Я хотел бы для начала уточнить два-три вопроса. Во-первых, об имени, которым назвался этот доброволец, Сато Таро. Вам не показалось, что это имя – вымышленное?
Тикако удивленно открыла рот.
Куниэда откашлялся, затем значительно кивнул:
– Понятно. Значит, вы тоже подумали, что он назвал мне вымышленное имя?
Рюмон также кивнул:
– К моему сожалению, у меня возникло именно такое подозрение. Это имя, Сато Таро, пожалуй, чересчур распространенное. Уверенности у меня нет, но я склоняюсь к мысли, что оно все-таки вымышлено. Вы сказали «тоже» – значит, и у вас возникла подобная мысль?
Куниэда снял очки и начал протирать их.
– Совершенно верно. Тогда я не сомневался в его правдивости, но потом я много раз вспоминал наш разговор, и чем больше думал, тем больше убеждался, что он назвал мне не настоящее свое имя. Поскольку он и сам говорил, что многие при записи в легион меняют имя, чтобы замести следы, вполне логично предположить, что так же поступил и он сам.
– У вас создалось такое впечатление, когда вы говорили с ним?
– Мм. Не могу сказать. Во всяком случае, человеком с темным прошлым он мне не показался.
– Но ведь для вымышленного имени, – вставила Тикако, – он наверняка выбрал бы что-то более подходящее. Что-то менее очевидное…
Куниэда посмотрел на нее:
– Сейчас мне кажется, что он назвался именно так, полагая, что я любое имя приму за вымышленное. То есть он, наверное, хотел таким образом дать мне понять, что хочет скрыть от меня свое истинное лицо. Я был тогда слишком молод, чтобы почувствовать это.
Тикако молчала, решив больше не вмешиваться.
– У вас есть еще какие-нибудь причины считать его имя вымышленным? – спросил Рюмон, и Куниэда перевел глаза на него.
– По правде говоря, есть. Он сказал мне, что родился в Токио, однако во время разговора я заметил в его выговоре легкий акцент, с каким говорят в области Кансай. Я и сам родом из Осака и не думаю, что мог бы ошибиться. Конечно, возможно, что он родился в Токио, а вырос в районе Кансай, поэтому нельзя утверждать с уверенностью, что он мне солгал. Но, так или иначе, я подумал, что его имя может быть выдуманным еще и по этой причине.
