Казалось, ей одинаково чужды и чувство долга, и ненависть. Методично и бесстрастно, будто разбирая сломанные часы, она разделывала тело Нина. В ней было что-то совершенно нечеловеческое, и даже сам Кирико несколько раз чувствовал тошноту.
По словам Рамона Меркадера, эти двое были мексиканцами японского происхождения, и Рикардо приходился Марии дядей. Встретив их впервые, Кирико подумал, что они метисы, с примесью индейской крови, но, видимо, ошибся.
Во время допросов от них часто пахло алкоголем.
Не иначе как эти двое пили перед работой, но Карлос, знавший их еще в Мексике, почему-то ни разу их в этом не упрекнул.
Нин снова потерял сознание и соскользнул со стула на пол.
Если продолжить пытку, он может умереть. Кирико объявил перерыв и вместе с Рикардо отнес Нина в камеру.
Вернувшись в комнату, где велся допрос, Кирико застал там Карлоса. Он сидел за столом напротив Марии.
Комната плохо проветривалась, и жара стояла как в бане.
Карлос был недоволен.
– Ну сколько же времени вам нужно, чтобы развязать ему язык, а? Хватит с ним тетешкаться! – кричал он с сильным итальянским акцентом.
Рикардо вытер пот на лбу:
– Товарищ Карлос, я вам честно скажу: я таких крепких еще не видал. Да черт он прямо какой-то, а не человек.
– Да будь он хоть сам дьявол – вам-то что? Ваше дело – заставить его признаться, что он троцкист, что шпионил на Франко.
Кирико невольно стал по стойке «смирно»:
– Но, товарищ, я вам точно говорю, он все равно не расколется – хоть мы из него всю кровь выпустим, до последней капли.
Карлос с силой ударил кулаком по столу:
– Выскоблите глаза из глазниц. Вырвите ему язык. Не поможет – раздавите ему детородный орган ногой. Делайте что хотите, лишь бы он подписал признание.
– Да не сдастся он, хоть мы из него все кишки вытянем. Сколько его ни пытай, говорю вам, толку от этого не будет.
На лице Карлоса появилась угрожающая улыбка.
– Ясно, ясно. Мол, «в результате расследования было выяснено, что Андреу Нин невиновен», да? Ну и отправить эту труху, которая от него осталась, в Барселону, это ты, значит, предлагаешь?
Кирико замолчал. Так делу точно не поможешь.
– Ну тогда, – запинаясь, начал Рикардо, – придется его убрать. Ведь если вернуть его живым, нам несдобровать, правда?
Карлос снова ударил по столу и закричал:
– Живым он отсюда никуда не уйдет, ясно вам? А если мы не добудем его признания, нам точно несдобровать. Вам и самим прекрасно известно, какой переполох стоит с тех пор, как его арестовали. Только встретишь кого из кабинета министров, все твердят одно и то же, будто свихнулись: «Где Нин?» да «Жив ли Нин?». Переполошились даже в Испанской компартии – ту же песню поют. И кому? Нам, людям из исполнительного комитета Коминтерна! Кто, спрашивается, поставляет им оружие для войны с Франко? Ну испанцы, ну суки неблагодарные!
У Кирико сжались кулаки.
Он родился и вырос в Барселоне и обычно считал себя каталонцем, а не испанцем. Но слова Карлоса привели его в ярость. Его бесила наглость русских и коминтерновского начальства, разнузданно хозяйничавших в его стране.
У Нина было много друзей в правительстве, и у многих он пользовался уважением.
Виноваты были те, кто, не думая о последствиях, решил такого известного и популярного человека разоблачить как троцкиста и арестовать его.
Лев Троцкий и Андреу Нин действительно в прошлом были единомышленниками и даже одно время соратниками по борьбе. Однако в 1934 году между ними возникли заметные разногласия, и каждый пошел своим путем.
С тех пор Троцкий не признавал партию, которую возглавлял Нин, осуждая ее как оппортунистическую. Нин, в свою очередь, критиковал Троцкого и изгнал из партии всех его приверженцев.
Поэтому сама идея преследовать Нина как троцкиста была нелепа.
Мария впервые заговорила после долгого молчания.
– Я думаю, что дальнейшие пытки положения не изменят. Вам не кажется, что пора подумать об иных способах выйти из этого положения, товарищ Карлос?
Казалось, от звука ее тихого голоса Карлос немного успокоился и взял себя в руки.
– Что ты имеешь в виду под иными способами?
– Если Нин пропадет без вести, недоверие к Москве в кабинете министров еще возрастет и все примутся что есть силы осуждать действия России. Но, мне кажется, если повести дело обдуманно, исчезновение Нина вовсе не навлечет критику на нашу партию. Например, в том случае, если его исчезновение неоспоримо докажет его связь с фашистами.
Кирико впился глазами в Марию. Он и представить себе не мог, к чему она вела.
Карлоса ее слова, казалось, заинтересовали.
– Ага, ты, видно, что-то придумала. Ну говори.
Мария выдержала паузу, затем объяснила им свой план.
Выслушав ее, Кирико изумился.
Как он почувствовал и в первый раз, столкнувшись с ней в деле Флинна, Мария была совершенно исключительной женщиной. Только что она, не дрогнув ни единым мускулом, вырывала Нину ногти, снимала с него кожу. Теперь – выступила с планом, невероятным по своей дерзости.
Непостижимая женщина.
На лестнице у караульной комнаты послышался беспорядочный топот.
Гомес бросил газету. Он растолкал еще одного тюремщика, Родригеса, прикорнувшего на кровати.
