К вечеру на улице существенно похолодало, и Гипатия подняла воротник повыше и уткнулась в него носом. Она неторопливо шагала по направлению к дому, и ветер бросал в лицо хлопья первого снега. По намокшему тротуару ей навстречу ползли потяжелевшие листья и почерневшие обрывки чьих-то жизней, переложенные на бездушные газетные листы. У девочки в голове не укладывалось, как другие настолько легко превращают память о себе и о своих самых сокровенных переживаниях в содержимое мусорных баков. Ветер — единственный, кому теперь интересны эти воспоминания, да и он в итоге бросил их на грязный тротуар под ноги прохожих.
Чтобы сократить путь, а заодно укрыться от ветра, она решила пройти по узкой тропинке, протоптанной между деревьями городского парка. Освещение в этом месте отсутствовало, так что Гипатия двигалась вперед в полумраке.
Однако это обстоятельство не помешало девочке увидеть неподалеку от выхода из парка, у самой ограды кое-что примечательное.
Под кустом каштана, свернувшись колечком, лежал маленький черный кот. Учитывая погодные условия, место для отдыха он выбрал совсем не подходящее.
Гипатия присела рядом с животным и прикоснулась к свалявшейся шерстке. Кот не был мертв, но очень крепко спал. Да еще, скорее всего, и замерз, лежа на сырой траве.
Несмотря на то, что родители были категорически против домашних животных, для принятия решения девочке потребовалось не больше секунды. Расстегнув верхние пуговицы пальто и впустив под одежду волну холодного воздуха, она спрятала котенка и вновь подняла воротник.
Становилось все холоднее и холоднее. Есть хотелось невыносимо, инстинкты требовали отправиться на поиски пропитания, но Кот крепился как мог. Под размеренный шум потускневших каштановых листьев, четвероногое божество незаметно для себя очутилось в царстве Морфея.
Во сне ветер обрел видимые очертания, стал похожим на призрачную свору огромных псов, разевающих пасти и вонзающих острые ледяные зубы в живот и спину. Кот не мог пошевелить ни единой конечностью и молча терпел, пока серо-голубые прозрачные собаки с горящими ярким белым огнем глазами насытятся его теплом.
Вдруг каштан склонился над ним, и шерстки коснулись теплые бархатистые листья. От мест прикосновений по телу разлилась приятная горячая волна. Медленно покачиваясь, тело котенка поднялось в воздух и поплыло над землей. Что-то большое и теплое окружало его, но ощущения замкнутого пространства не было. Зато было чувство невесомости и эйфории. В какой-то момент Кот совсем перестал ощущать пространство и время, превратившись в пятно серебристого света.
Но вдруг все приятные ощущения прекратились. Тело начала наполнять привычная тяжесть бытия, а голову — насущные мысли. Желудок единственный оставался пустым и недовольно урчал.
Кот медленно открыл глаза.
Новый мир вокруг был непроглядно темным, теплым и мягким. Неужели свершилось, подумал Кот с недоверием. Перевоплощения происходят по-разному, тем более, что это крайнее Перевоплощение, но что-то было не так. Что именно его смущало, мохнатый бог никак не понимал, однако он был слишком уж живым.
По мере восстановления фокусировки глаз он начал различать в темноте какие-то очертания. Судя по всему, он находился в небольшой комнате, вдоль стен которой была расставлена мебель. Сам он был завернут в плотное одеяло, а над головой нависал радиатор отопления, от которого, собственно, и исходил поток приятного тепла. Тело начало неметь от продолжительного бездействия, поэтому Кот принялся шевелиться. Выпутываться из мягких складок оказалось непросто, поскольку лапы толком не слушались, а вестибулярный аппарат еще не включился.
Спустя десять минут усилия были вознаграждены и ему все-таки удалось перекатиться на твердый пол. Кошки хорошо видят в темноте, однако сейчас хвостатому божеству едва удавалось распознать силуэты отдельных предметов. Лишь узкая вертикальная полоска бледного света указывала на местоположение приоткрытой двери.
Каждый ужин начинался с одного и того же вопроса:
— Как дела в школе, дорогая?
Гипатию всегда подмывало ответить на это, что у нее и помимо школы бывают дела, в то время как общих дел со школой иметь не хотелось бы вовсе. Но ведь у родителей такая чувствительная и хрупкая нервная система, которую нужно беречь…
— Проходили новую тему, — без энтузиазма отвечала она, вилкой гоняя вареные овощи по тарелке.
— Всё новое — это замечательно, — изрек отец, — Вот поэтому учиться не только важно, но еще и интересно.
— Так же интересно, как смотреть немое кино с закрытыми глазами по выключенному телевизору, — пробурчала Гипатия.
— Дочь, не начинай эту тему, — недовольно сказала мать. — Отцу и без тебя весь день заказчики трепали нервы.
— Значит нервы трепали заказчики, а виновата в итоге я. Тем более, он первый начал разговор, — Гипатия кивнула в сторону отца, — А я лишь высказываю свое мнение. У меня ведь есть право на личное мнение?
— Если оно не противоречит логике, здравому смыслу и законодательству, — назидательно молвил отец.
