Слова и легкое касание нежных губ к руке, заставили Дрейка поднять взор на собеседника. Мужчина не успел разглядеть все лицо, лишь нижнюю часть, на которой блуждала легкая полуулыбка, что холодила душу и будоражила давно похороненные воспоминания.
Если бы взгляд мог убивать, то сидящий напротив юноша с темно–русыми волосами давно находился в могиле.
— Понимаю ваш гнев и прошу прощения, — незамедлительно стушевался неизвестный, и Дрейк уже было вздохнул свободно, отбирая ладонь из плена чужих рук. Вот только рано он обрадовался, потому что юноша продолжил: — Наша любовь слишком прекрасна, чтобы размениваться всего на одну ночь. Предлагаю вечность.
Дрейк видел, как чье–то лицо неумолимо приближается, и ничего не мог поделать. Его тело словно налилось свинцом от ужаса и страха...
Капитан резко поднялся с постели, обуреваемый неприятным чувством, и тяжело выдохнул, чуть расслабляясь после осознания факта «это все лишь сон». Кожа мужчины покрылась мелкой испариной, и он еще долго не мог успокоить сердцебиение, возвращаясь из мира Морфея побежденным.
Прошло три года с того момента, как некий мальчишка сбежал из–под рабства пиратского судна «Адская Удача». И капитан этого судна, несомненно, считал это событие настоящей удачей! Три года, наполненных счастьем. Три года без сущей бестии под боком... И тут такое...
Но Дрейк еще не знал, что этот сон вещий, и пока пребывал в счастливом неведении.
С того злополучного дня, когда команда Дрейка перенесла с палубы чужого корабля на «Ласточку» сундук с мальчишкой, капитан зарекся еще когда–либо брать в плен детей и женщин, боясь встретиться с мучителем, хоть наполовину напоминающим ему о Питере. Оставаясь джентльменом по натуре, капитан не мог убивать тех, кто даже не понимал, что такое оружие, и отпускал большинство бедняг. Конечно, заранее связав их по рукам и ногам, оставив сидеть возле главной мачты, с надеждой, что вскоре поблизости будет проплывать какое–нибудь мирное судно и спасет выживших после бойни с пиратами.
Но, как бы то ни было, такой путь был тернист, ведь чаще всего пираты не отличались добротой к тем, кто мог раскрыть их личности. И такой жест со стороны Дрейка был опасным как для него самого, так и для его людей. Сомнительность такого мероприятия состояла в том, что любой лишний выживший легко мог описать пиратов, схвативших его, и потом, на суше, проблем будет куда больше... Пока Дрейку везло, возможно, потому что выжившие были сильно напуганы и не запоминали внешность пиратов, а может, и в связи с тем, что они были благодарны уже за саму свою жизнь, чтобы выдавать любителей наживы.
Зато сам слух о том, что Дрейк не только красавец, умелец и чтец законов пиратов, но еще и джентльмен, прибавил ему пару пунктов привлекательности среди дам. Пускай и самого капитана «Ласточки» такая слава и внимание мало интересовали...
Его более всего заботила сама возможность когда–нибудь встретиться с тем несчастьем Ада, что по стечению обстоятельств, попало на борт его корабля. А уж наткнуться на что–то схожее или даже на пятьдесят процентов состоящее из похожего сарказма и вовсе... Нет–нет! Дрейк более зарекся еще когда–либо брать на судно рабов, возможных золотых мальчиков и девочек, за жизни и сохранность которых родители были готовы отстегнуть немалые суммы. Лучше он и его команда будут зарабатывать деньги монотонным взятием на абордаж мимо проплывающих фрегат, чем он еще хотя бы раз встретится с кем–то таким же безудержным, как Питер. Капитана от одной только мысли об этом передергивало.
Это был восьмой день пути вдоль линии мелких островов прямо посреди океана. Безжизненные тихие вечера еще не стали путешественникам ненавистными, а всплывающие тут и там песчаные берега успокаивали душу, что вокруг не только безумная водная стихия. Как и бывает, ничто не предвещало беды, разве что над головой капитана шумно пронеслась чайка, взявшаяся из ниоткуда, и рухнула в океанскую пучину... Потом, вспоминая этот момент за стаканом крепкого виски, Дрейк отчаянно ругал себя, что не прислушался к интуиции и... Да, собственно, что бы он мог сделать? Если только выброситься на ближайший берег, зарыться в песок и ждать, пока его постигнет самая желанная участь — смерть. Потому как с этого самого дня смерть со стыда стала для капитана одним из самых лучших выходов из ситуации.
По обыкновению пираты чтили друг друга разве что на суше, а вот в море... тут уже каждая команда была сама за себя. И хотя у такого люда всегда был негласный свод неких правил, перерезать друг другу глотки они были рады в любое мгновение. Ведь, встретившись посреди океана, они либо обходили друг друга стороной, когда не за что было бороться и на борту своего судна пустовал трюм, либо вступали в равный бой, чтобы захватить чужое сокровище... Так скажем, грабить награбленное.
