— Пойдем, выпьем что, Лоуренс, — игриво подмигнул юноша ему, подбрасывая в воздух горсть перелитых в обычные монеты.
— Например, чаю? — подхватил веселый настрой Питера Дрейк, касаясь указательным пальцем кончика носа юноши.
— Шутите? — почему-то перешел на «Вы» Питер, удивленно моргнув.
— Нет, — оскалился Лоуренс, с удовольствием маньяка меняясь в привычных позициях мучителя и жертвы в словесных перепалках с этим дерзким созданием. — Я совершенно серьезен. Здесь подают необыкновенный чай.
— Ну, раз мы по-сумасшедшему богаты, то было бы куда интересней… — начал было Питер, но Дрейк не дал ему продолжить, схватив за ворот рубахи и почти с силой втолкнув в ближайшее кафе под открытым небом.
Присев на красивый стул с резными железными прутьями, выгнутыми в виде обвивающей ручки и ножки предмета мебели лианы, Питер не без улыбки осторожно проследил за реакцией окружающей их элиты Лондона. Юноша смел заметить, что это место, как и словно бы любое на каждом квадратном метре этого города, было пропитано аристократией и вживленным под кожу и камень великолепием. В каждом жесте, взгляде, шорохе длинных нежно-лиловых подолов платьев дам и тканей на серо-бежевых костюмах мужчин чувствовалось некое превосходство, которым было пропитано все — от обычного белого стакана на блюдце с тонкой золотистой каймой до пенсне в руках старца в дальнем углу кафе.
И в столь чинно-благородном месте резко выделялись на общем размеренном фоне спокойствия и неторопливых разговоров потрепанные Питер и Дрейк, предпочитающие носить одежду из темной или черной ткани. Будто сброшенные прямо с другой планеты: загорелые, с ярким взглядом, полным скрытых надежд и возможностей, поистрепанные путешествием по разным водам и частично счастливые… Частично, потому что их компания была неполной. Дрейку вполне хватало одного Питера, но из души словно вырвали клок, как и тогда, когда они оставили тлеющий оплот своих юношеских пристрастий в лице «Ласточки» на горизонте.
— Что будешь заказывать, Питер?
Официант, подоспевший как раз вовремя со страницей меню, замер на месте, с нескрываемым интересном разглядывая колоритную парочку пиратов. Несмотря на то, что и Дрейк и Питер сменили свою привычную одежду на более подходящую случаю и месту своего пребывания, в их облике и манере поведения то и дело проскальзывали привычные пиратскому быту словечки и жесты.
— Думаю, я бы хотел попробовать местный сорт чая Lapsang, — задумчиво отозвался Питер, резко подобравшись, и с легкостью стал походить на любого другого привередливого и чистокровного дворянина.
Собранный в китайской провинции и высушенный над тлеющими углями изысканный чай оказался как раз кстати. И вскоре заливистый яркий смех Питера разносился по кафетерию, отчего воздух будто напитывался теплой энергией и искрился в лучах полуденного солнца.
За какие-то три часа Дрейк успел обойти вслед за неугомонным юношей четверть Лондона, побывав в таких местах, что ему и не снились.
Питер шел впереди, размахивая руками и что-то отчаянно рассказывая Лоуренсу, пока последний нес бесчисленное множество покупок — забавные безделушки, что должны были украсить теперь их корабль. Солнце играло в темных волосах юноши, и Дрейк бы душу отдал за то, что единственным их опасением была солдатня, снующая по узким улочкам города, но…
Высокий статный мужчина с проглядывающей сединой на голове, добавляющей его темным как смоль волосам стальной оттенок, резко схватил Питера за кисть, дергая к себе.
— Александр виконт Дэ Лякруа Третий, — рявкнул он, как какую-то заранее заготовленную речь. — Что вы здесь делаете?
Дрейк замер на месте, перестав дышать. Воздух вокруг словно заискрился, в мгновение накаляясь до невозможного предела. Сердце же, наоборот, не сбавило свой ход, а сорвалось в безудержный пляс, сметая все на своем пути…
— Папа? — удивленно успел пробормотать прежде, чем мужчина размахнулся и с силой ударил Питера по правой щеке.
— Как ты, ничтожное дитя, посмел только… — темные глаза неизвестного пылали огнем, а находящаяся подле него женщина в розово-бирюзовом платье испуганно закрыла свой рот, в ужасе переводя взор с одного родного ей мужчины на другого. — Сколько лет тебя не было? И тут вдруг явился.
— Я не… — хотел было что-то сказать юноша, но отец свирепо прервал его очередной пощечиной. Щека Питера вовсю алела от стыда и боли, пока он прижимал к ней свою ладонь.
— Столкнулся с очередными трудностями и сразу же решил вернуться под родительское крыло? — нависал над Питером мужчина, сжимая руки в кулаки. Шея напряглась так, что ему пришлось ослабить ворот своей белой рубашки, прежде чем продолжить вбивать в мозг неразумного ребенка свои догмы:
— Повезло тебе, что мы с мама прибыли в Лондонское поместье! Иначе бы кто еще, кроме нас, узнал тебя в этом… оборванце.
— Александр, деточка моя, — сдавленно проговорила женщина, выглядящая не старше и тридцати. По ее щекам лились слезы, от которых у Дрейка внутри все сжалось.
— Мам, не начи…
