Некоторое время они весело носились по квартире, от души забавляясь некой помесью футбола и гандбола. Игра была сумбурной, хаотичной и иногда прерывалась из-за необходимости вытаскивать спортивный снаряд из-под кровати или из-под тумбочки для телевизора. Для этого Свете приходилось ложиться на пол и орудовать другой Федотовой игрушкой – удочкой.
– Всё, Федечка, перерыв! – тяжело дыша, проговорила она минут пятнадцать спустя. – Или как там его… Вот – таймаут!
В отличие от неё, у Федота энергии было ещё хоть отбавляй. И пока его распластавшаяся на диване хозяйка приходила в себя, он принялся гонять мячик в одиночку, смешно толкая его перед собой передними лапками.
– А может, займёмся кое-чем полезным? – предложила Света после того, как малость отдышалась. И, поднявшись, снова направилась в прихожую: – Пойдём.
Высвободив когтеточку из пакетов, она немного подумала и поставила её у стены чуть поодаль от лотка. Котёнок, естественно, сразу же подошёл к диковинной вещице и обнюхал её.
– Ну, давай, попробуй! – подбодрила его Света.
Федот вопросительно поднял на неё глаза.
– Давай, маленький. Тётя в магазине сказала, что тебе понравится.
– Ма-а-а-у… – тихо мяукнул тот и вновь недоумённо посмотрел на странную штуковину.
Света озадаченно поджала губы: ей впервые в жизни нужно было что-то объяснить, не имея никакой возможности использовать человеческую речь.
– А ну-ка…
Опустившись на колени, она подхватила котёнка под передние лапки и начала водить мягкими подушечками по круглому столбику. Бесполезно: всё, чего она добилась, это очередной растерянно-непонимающий взгляд.
– Хм… – Света отпустила Федота и раздосадовано сложила руки на груди.
Вот ведь незадача. Как же кошки до этого доходят? Сами? Или их учат?
– Точно! – осенило вдруг её. – Нужно просто показать! – И она, приникнув к когтеточке, стала скрести ногтями по жёсткой верёвке.
Глуховатый, царапающий звук оказался не очень приятным для уха; зудящие ощущения в пальцах тоже были довольно своеобразными. Но стараться слишком долго Свете не пришлось. Стоило ей подумать о том, насколько забавно она сейчас выглядит, как Федот опёрся передними лапками о столбик и начал с силой драть его коготками.
– Ты мой молодец! – обрадовалась Света. – Ты такой умный кот! Самый умный кот!
В этот миг в замочную скважину одним чётким, слитным движением вошёл ключ. Замок дважды клацнул, хромированная ручка дёрнулась вниз, но благодаря защёлке дверь осталась закрытой.
Света так и похолодела от ужаса.
Антон?! Нет, это не может быть Антон – он же оставил ключи…
В дверь решительно постучали:
– Светлана, это я!
Мама не общалась с ней с прошлой субботы, когда они встречались в кафе. То ли она посчитала, что Света и впрямь сильно на неё обиделась, то ли решила дать дочери время над их разговором как следует поразмыслить. А вот теперь взяла и пришла сама.
– Вот, чёрт! – выдохнула девушка и, поднявшись на ноги, испуганно оглянулась на Федота.
Что делать?!
Быстро спрятать его в спальне?
Или в ванной?
Не отворять дверь, а потом обставить всё так, что она якобы спала и ничего не слышала?
Бред…
Водоворот суматошных мыслей всё ещё бурлил в её голове, когда Света, словно повинуясь чьему-то безмолвному велению, повернула защёлку.
– Я тебе звонила. Хотела предупредить, что заеду, – сказала Виктория Юрьевна и, войдя в квартиру, закрыла за собой дверь. – Но ты, видимо, как обычно, оставила телефон в сумке.
Света мысленно выругалась: её телефон и в самом деле до сих пор лежал во внутреннем кармане рюкзака. Да ещё и на беззвучке, которую она опять забыла выключить после работы. Она открыла было рот, чтобы ляпнуть какую-нибудь несуразицу в своё оправдание…
– А эт-то что ещё такое?
«Ну всё…» – обречённо подумала Света.
Её мать, застыв на пороге, с изумлением смотрела на сидевшего рядом с когтеточкой Федота. Который, в свою очередь, тоже опасливо разглядывал грозного вида пришелицу.
Виктория Юрьевна вопросительно уставилась на дочь.
– Объясни-ка мне, пожалуйста, – длинный изящный палец вытянулся в сторону зверька, – что
Девушка растерянно потупилась.
– Светлана, я, кажется, задала тебе вопрос!
Да, давно уже Света не испытывала этого отвратительного чувства. Давно не окуналась в ощущение собственного ничтожества, когда её единственным желанием было исчезнуть, испариться, провалиться сквозь пол. А ведь она наивно полагала, что всё это навсегда осталось где-то там, далеко, в давно закончившемся детстве. И теперь, расставшись с Антоном, она даже успела возомнить себя по-настоящему свободной… Не тут-то было.
– Это мой котёнок, – проронила она наконец, кое-как справившись с прыгающей челюстью. – Федот…
– Мне совершенно неинтересно, как ты его называешь, – отрезала Виктория Юрьевна. – И самое главное, я что-то не припомню, что разрешала тебе его сюда принести!
У Светы даже слегка потемнело в глазах. Мама редко повышала голос, но если она это делала – значит, всё было действительно плохо.
