Сиамский кот сидел на письменном столе, играя с ярко- зеленой авторучкой Карлайона. Амиста писала ей, что кота зовут «Тибальт, кошачий царь, из «Ромео и Джульетты»{20} — Карлайон разбирается в таких вещах...» Кот толкнул ручку коричневой плюшевой лапой, и Тинка подбежала к столу, чтобы помешать ей свалиться на пол. Ее взгляд упал на первые строчки письма Карлайона, и она, нисколько не стыдясь, прочитала его от начала до конца.
Письмо было подписано просто «Карлайон». Очевидно, он не имел другой фамилии или не пользовался ею.
Тинка все еще стояла у стола, когда Карлайон вернулся. — Я только что прочитала ваше письмо полиции.
Он быстро подошел, подобрал его и произнес чопорным тоном:
— Не думаю, что вам следует жаловаться.
— Тем более что я тоже написала туда, ~ сказала Тинка.
— Это я и имел в виду. Похоже, мы доверчивая пара, мисс Джоунс.
— Говорите за себя. Я не знаю значения этого слова.
— Едва ли нам стоит этим гордиться, — почти с упреком заметил Карлайон. Тинка слегка покраснела. «Полагаю, — подумала она, — он предпочел бы видеть меня скромной викторианской мисс, а не крутой малюткой с Флит-стрит...» Хотя почему ее должно заботить то, что думает Карлайон?..
Утро казалось длинным. Мистер Чаки удалился вместе с мисс Эванс, и Тинке оставалось только валяться на диване, положив ногу на валик, и притворяться читающей книгу. Она понятия не имела, куда заведут ее поиски Амисты. «Я буду лежать здесь, изображая инвалида, пока они не выставят меня вон. И какая же польза от этого будет Амисте, хотела бы я знать? Но не могу же я прыгать по дому, точно одноногий кенгуру, открывать двери и заглядывать в шкафы, разыскивая ее!»
В течение нескольких месяцев Амиста писала письма из этого дома о людях, проживающих здесь. Но теперь те же люди отрицали не только ее присутствие, но само существование. Почему? Какая тайна окружала эту девушку? Какую власть имел Карлайон над другими обитателями дома и даже над приходящей ежедневно маленькой разносчице молока, что все они отрицали существование Амисты? Была ли она пленницей? Не Амиста ли приходила к ней в комнату прошлой ночью, отчаянно ища помощи? Теперь об этом знали Карлайон и миссис Лав. Какую же цену пришлось заплатить за свой тайный визит бедной испуганной девушке с ее миниатюрной белой ручкой и алыми остроконечными ногтями?..
Кот Тибальт потратил четверть часа на активную тренировку: пять минут — на «бой с тенью», пять минут — на погоню за собственным хвостом и еще пять минут — на подкрадывание по линолеуму за шариком для пинг-понга. Как он забавен, очарователен, грациозен и в то же время ужасен, думала Тинка. Шарик служит для него мышью, а когда Тибальт закончит тренировку, то будет гонятся за настоящими мышами и, поймав одну, станет ее мучить. Он отпустит ее, а как только она подумает, что освободилась, протянет бархатную лапу и вновь повергнет ее в отчаяние. А когда крошечное искалеченное создание отползет в сторону, надеясь окончить свои дни в мире, кот опять примется за свое. Тинка подумала о том, как его черный холодный нос обнюхивает кровоточащие останки мыши, и ее затошнило от ужаса. Лучше умереть сразу, чем жить, созерцая боль и мучения, которые никакие жертвы с твоей стороны не в состоянии предотвратить...
В комнату вошел Карлайон, и Тинка поведала ему о своих мыслях. Его голубые глаза затуманились.
— Сиамские кошки не мучают свою добычу, — резко сказал он, откинув со лба прядь волос. — Они убивают ее сразу или не убивают вовсе.
Но слово «добыча» резануло слух пребывающей в нервном напряжении Тинки, нисколько ее не утешив.
За ленчем Карлайон молча поглощал стоящие перед ним изысканные блюда. «Время идет, — думала Катинка, — и вскоре у меня не будет ни причин, ни предлогов оставаться здесь. Я буду вспоминать этот час и упрекать себя за то, что не воспользовалась им... Но все выглядит таким ужасным, что я не нахожу слов...» В любом случае, Карлайон — злодей, и она здесь не для того, чтобы влюбляться.
