— Для музыки есть место в повседневной жизни. Можно слушать стерео, когда крутишь баранку автомобиля, брать на прогулку плеер, включать магнитофон в лаборатории… Можно под музыку лечить людей… Но невозможно делать всё это, читая книгу. Я могу работать над своими исследованиями, слушая Девятую симфонию, но я не смогу писать статью, читая «Фауста». Такая особенность книг и есть одна из причин падения интереса к ним. А то и полного забвения. Но я спасаю книги от этой печальной участи. Я работаю, не щадя себя. Нет, я не режу книги, не расчленяю их, я дарю им жизнь! — закончил свою тираду директор. И в этот момент вступил баритон, словно заканчивая отсчёт времени.
Кот молчал… Ринтаро понимал его без слов. Точно так же было и в прошлый раз, когда они вместе оказались в том странном доме со стеклянными стеллажами. Да, речи директора были совершенно за гранью разумного, однако в них проскальзывало нечто такое, что не позволяло считать их просто бредом сумасшедшего. Только истина может быть настолько пронзительной.
— Такова эпоха, — мягко заметил директор, уловив сумятицу мыслей и чувств Ринтаро. — Трудные книги перестают цениться лишь потому, что они сложны для понимания. Все желают читать шедевры легко и непринуждённо, без труда, — ну, как слушать популярные песенки… Нужно читать быстро и много. Если шедевр не отвечает требованиям времени, он обречён на смерть. Эти ножницы призваны спасать жизнь книгам.
— Хозяин… — Голос кота вернул Ринтаро к действительности. — Я вижу, ты сомневаешься? Все эти речи произвели на тебя впечатление…
— Честно признаться, да… Немножко.
Кот разъярённо покосился на него, его усы встопорщились.
Директор размахивал ножницами, дирижируя невидимым оркестром. Ножницы отражали резкий флуоресцентный свет, и «Ода к радости», начавшаяся с соло, уже гремела первым мощным припевом, подхваченным хором.
— А в самом деле, было бы здорово прочесть «Фауста» за две минуты…
— Это софизм, — заметил кот. — Подмена истинного на ложное.
— Ну и пусть подмена, — перебила вдруг Саё. — Мне кажется, я поняла смысл всего этого. Вот я, например, читаю медленно и с трудом понимаю сложные книги, и, пожалуй, я бы выбрала скорочтение… или даже краткое изложение.
— Прекрасно вас понимаю! — Директор удовлетворённо кивнул. — Даже очень хорошо понимаю! Как бы я хотел вам помочь!
Лицо Саё приняло восторженно-мечтательное выражение. Она смотрела на директора, как зачарованная.
— Ринтаро, да сделай же что-нибудь! Он её сейчас совсем заколдует! — взревел кот.
— Легко сказать «сделай», — проворчал Ринтаро.
Оглушительная музыка «Оды к радости» вторила его тревожным мыслям. Громкие звуки, словно преграда, не давали мыслям течь свободно, они же не позволяли пробиться к директору, обволакивая его, будто коконом. Ринтаро вытер покрывшийся испариной лоб и осторожно поправил очки. Что бы сказал в такой ситуации дедушка?
Он представил себе профиль деда, задумчиво наливающего чай в чашку. Его скользящий по строчкам взгляд. Стёкла его очков, мягко отражающие свет лампы. Морщинистые пальцы, переворачивающие страницы…
— Ринтаро, тебе нравятся горы? — слышит он далёкий звучный голос деда. Дед искусно заваривает чёрный чай. — Горы, Ринтаро…
Книги и горы? Какое отношение книги имеют к горам? Ринтаро наконец отрывается от книги, которую читает, и озадаченно смотрит на деда.
Дед подносит чашку с чаем к носу и медленно водит перед лицом, наслаждаясь ароматом…
— Чтение — это не всегда развлечение, лёгкое и увлекательное. Иногда приходится перечитывать несколько раз одну и ту же фразу, останавливаться, чтобы обдумать прочитанное. Это нелёгкий труд, однако потом перед тобой открывается горизонт. Как если бы ты долго-долго поднимался по длинной горной тропинке — и вдруг перед тобой возник чудесный вид. — Дед, не спеша потягивающий чай в свете старинной лампы, похож на мудреца из какого-то фантастического романа. — Бывают очень трудные книги. — Маленькие глаза за стёклами очков светятся ярким светом. — Лёгкое чтение тоже хорошее дело. Но с пологой тропы мало что разглядишь. Не стоит винить гору в том, что тропинка крутая. И это большое наслаждение — подниматься шаг за шагом… — Высохшая рука деда гладит Ринтаро по голове. — Уж если подниматься на гору, то на высокую гору, — снова звучит тёплый голос деда…
Ринтаро с удивлением осознал, что он только что беседовал с дедом.
— Хозяин!
Голос кота вернул Ринтаро к действительности. Он открыл глаза. И, оглянувшись на Саё, с содроганием увидел, насколько она изменилась. Её свежее личико утратило здоровый румянец, яркие глаза теперь светились лишь отражённым светом флуоресцентной лампы. Эта жутковатая бледность напомнила ему тех мужчин и женщин, которых они видели в зале, перед тем как спуститься в директорскую.
Звучал патетический финал Девятой симфонии. Саё, как зачарованная, сделала шаг вперёд, но Ринтаро рефлекторно успел оттащить её. Её рука была холодна как лёд, а худенькое тело — совершено безвольным.
Ринтаро затрясло в ознобе, но он схватил слабую руку Саё и силой усадил девочку на стул.
