Ветеринар Катя была уверена, что всю жизнь будет лечить зверей и… всё. Но вдруг ее пациентом оказался Чижик, кот поп-идола Роджера Сидоревского, и теперь жизнь Кати состоит из съемок, интервью и светских раутов. Это же мечта миллионов! Но всем на свете поп-звездам девушка предпочла бы улыбчивого увальня-таксиста Игоря, который однажды подвез ее до апартаментов пушистого пациента. Вот только шоу-бизнес диктует свои условия – и скоро Катю разлучили с имиджевым мимишкой, и веселый таксист куда-то запропастился…
© Южина М., 2015
© ООО «Издательство «Эксмо», 2015
– Девочки! Здрассте! Машка, с тобой принципиально не здороваюсь, ибо ты злыдня! – ввалилась в кабинет ветеринарной клиники ухоженная костлявая дама и сразу забралась на стол.
– Анжела, ты не в сауне, массажистов в штате у нас нет. Слезай немедленно, – строго одернула ее Катерина Воронцова, которая была не только ветеринарным врачом частной клиники, но и родной сестрицей этой дамы. – У меня прием, между прочим. Освободи рабочее место. Выйди немедленно! Выйди и зайди, как положено! Устроила бордель!
Сестра покорно сползла со стола и вышла.
– Ха! Не здоровается она… – обиделась Мария Антоновна Ускова, второй ветеринарный врач, та самая Машка. – Я прямо вся изревелась! Прямо похудела тут из-за твоего нездорованья!
Мария Антоновна не худела и не думала исходить слезами. Хотя, если говорить начистоту, она считала себя немножко виноватой. Дело в том, что Катерина, ее подруга, вдруг решила выйти замуж. Да и пора – тридцать три года. Правда, до этого Катерина Воронцова уже дважды пыталась создать ячейку общества – один раз за одноклассника выскочила, а он взял, негодяй, и начал пить! Да так интенсивно, что Катя даже не успела принять какие-либо меры. Во второй раз она уже обдуманнее выбирала себе супруга. Он был на двенадцать лет ее старше, очень умный, степенный, совершенно не употреблял алкоголь, но жил в маминой квартире и был неуемным игроком. Катя сбежала от него после того, как он решил заложить ее старенький домик. А домик у нее был уникальный. Среди высоченных новостроек, в центре шумного города каким-то чудом сохранился небольшой островок в одну улицу, которая сплошь состояла из деревянных, одноэтажных домиков с уютными двориками. Власти города, конечно, хотели обновить и эту местность, да все не хватало денег. Жители ворчали, мечтали о квартирах с горячей водой, но и бунтовать не торопились. А вдруг снесут? И что делать тогда в этих благоустроенных муравейниках? Ни тебе картошки посадить, ни редиски!
Катерина огородными делами не увлекалась. Но со своим домиком расставаться тоже не хотела. А уж отдавать его за карточные долги – тем более. Так и потеряла свое счастье в образе второго супруга. Третьим намечался Роман – приятного вида агент страховой службы. Но Машка! Мария Антоновна, тоже сидевшая брошенной женой который год, умудрилась переманить Романа к себе… По большому счету, переманивать и не пришлось. Однажды строгая Катерина, которая отчего-то решила, что муж и жена должны равноправно трудиться и поровну вносить свою лепту в домашний уют, вдруг поняла, что Роман сидит у нее на шее, и выставила его чемоданы за дверь. Роман был неплохо знаком с Машкой – не однажды она приходила к ним в гости, поэтому поволокся с чемоданами к ней. Благо жили подруги рядом. А Мария… она была твердо убеждена, что мужчину сотворил вовсе даже не Господь Бог, а женщина, и вознамерилась доказать Катерине, что тот же Роман станет у нее образцовым мужем. Вероятно, ее душевные качества ему больше подошли… Да и квартира у Машки побольше. В общем, так случилось, что Роман теперь проживал вместе с Марией. Перевоспитываться он не спешил, но Маша надежды не теряла. Собак перевоспитывают, неужели она с мужиком не справится?
Катя тогда сильно печалилась… Непонятно отчего – сама же Романа выставила. Но, как она однажды проболталась, хотела подтолкнуть его к новой жизни… рабочей. И подтолкнула. Но работа все равно не стала для Романа любимым занятием. Катя до сих пор переживает, но Машку простила. Работают же вместе, куда тут денешься. А вот Анжела – старшая Катина сестра, не простила. Она сразу назвала Катерину дурой, а Машку сорокой – тащит все прямо из-под носа. Ну и пусть! Главное, Маша обрела свое тяжелое, горькое счастье.
Через несколько мгновений в кабинет вошла тихая и смиренная Анжела.
– У тебя что-то случилось? – напомнила Катя сестре. – И запомни: стол – это святое! Здесь, между прочим, больных животных принимают.
– Вот я и легла, Катя… – со слезами в голосе произнесла сестрица, а потом и вовсе зычно всхлипнула, и ее глаза наполнились тоской. – Умру я, Катя, скоро… Анжела резко поправила платок на шее и начала рассказывать: – А ведь ехала к тебе с такой новостью радостной. И тут… Короче… еду и чувствую – левая грудь себя неправильно ведет! Неспокойно как-то…
– Буянит, что ли? – не выдержала Машка. – Силикон протек?
– Молчи, злыдня! – буркнула Анжела и продолжала: – Вот, Кать, понимаешь, я ее никогда не чувствовала…
– А теперь вдруг почувствовала? – не унималась Маша.
– Марья! Займись делом! – строго оборвала подругу Катя.
– Я и говорю… наделают себе сисек силиконовых, а потом еще удивляются, – продолжала Машка, пропустив окрик Катерины мимо ушей. – Чего там чувствовать.
