Лев Мышкин был мужчиной добрым, мягким. Всю жизнь мечтал заниматься наукой. Но на его пути вдруг возникла Мила – женщина суровая, но справедливая. Именно она заставила Мышкина превратиться в льва, а приятную холостяцкую жизнь заменить на ежедневные подвиги, связанные со спасением попавших в беду собак. А почему? Да потому что влюбился Лев в Милу! А началось все в тот момент, когда они увидели в парке привязанного к дереву песика…
Он все-таки встретился с ней! Лицом к лицу. Он – весь такой мягкий, безобидный, скромный поклонник Чингисхана, с исторической брошюрой в руках, а она – худая, костлявая, в черном капюшоне и с косой наперевес. Лев Венедиктович Мышкин сидел на скамеечке в парке. Блаженно сомкнув очи, он самозабвенно вдыхал весенний кислород и поглаживал рукой драгоценную брошюрку.
– Слышь, мужик, ты живой или помер уже? – раздался рядом незнакомый голос.
Мышкин вздрогнул и разлепил веки. Над ним нависла его Смерть.
– Я… живой, – пролепетал он побелевшими губами. – А что – мне уже пора? Вы за мной?
– Да на кой ты мне сдался, такая гиря? Сидит он, глазки закатил, а я тут убирай потом за ними, – недобро отозвалась костлявая. – Бутылки подбери за собой, вон сколько пивных-то накидал.
– Это не я, – слабо запротестовал Лев Мышкин, потом опомнился и решил уточнить: – Вот вы подчеркнули, что я вам не сдался, следовательно, я еще не сейчас с жизнью расстанусь, я правильно понял? Знаете, уж очень не хочется… того… умирать в расцвете сил и творческого потенциала. Или мы перед смертью все равны?
Отчего-то этот невинный вопрос костлявую разгневал.
– Да с ума вы все посходили, что ли? И этот туда же! – метнула она парочку молний взором. – Ну ладно начальник, он у нас идиот полнейший, так он хоть деньги платит, а ты-то куда? Тоже меня в Смерти записал, изувер! Не смерть я, ясно? Обычная работница парка! Но если еще слово скажешь, могу и грохнуть! Да что ж такое-то? Ну хоть бы кому-то в голову мозги вложили!
Мышкин покраснел. И в самом деле, чего это он? Обычная женщина… не совсем еще даже старуха.
– А чего ж вы с косой-то по парку шарахаетесь? – неожиданно для себя накинулся Лев Мышкин на работницу. – Главное, ходит еще, интеллигентных людей пугает! Нарядилась не поймешь во что, косу схватила, а потом обижается еще… Чего тут косой делать-то? Еще вон и травка… не вылезла совсем.
Женщина уже собралась уходить, но развернулась к Мышкину, сузила глаза и с обидой выдала:
– Косу я домой тащу, потому что мне ее мой начальник выдал. У всех уже давно газонокосилки, а этот скупердяй на мне экономит! Узнал, что я умею косить, вот и… Да еще дружок его приезжал, увидел меня с косой и тоже Смертью назвал, придурок. Ох уж они повеселились! А поскольку наш-то безголовый, новых шуток сам вовек не изобретет, так он теперь каждый год меня в косаря определяет… А вы вот если интеллигентный человек, так могли бы и промолчать, на кого я там похожа!
– Я б и промолчал… Но страшно ж, когда тебя хоронить приходят. И капюшон у вас еще такой… подходящий.
– А капюшон, между прочим, к плащу пришит! – снова ожесточилась женщина. – И я этот плащ покупала на распродаже! Всего за триста рублей, понятно?! А другого фасона не было! Да я и не думала, что у вас у всех башка съедет! Убирай бутылки, говорю!
– Я не пил и ничего убирать не буду, – гордо дернул круглым плечиком Мышкин и поднялся, чтобы степенно удалиться, но женщина вдруг стала сама подбирать бутылки и швырять их под ноги Мышкину:
– Ах не будешь?! Не пил, говоришь? А как тебе на трезвую голову чушь всякая в башку залезла? А ну подбирай бутылки!
Мышкин решил настоять на своем, поэтому пригнул голову и быстро побежал к остановке, подальше от сумасшедшей бабы.
Лев намеревался дома насладиться грустью по поводу вырождения женщин как нежных и податливых личностей, но не получилось. Дома его ждала Татьяна, родная сестрица. А значит, надо было готовиться к двух-, а то и трехдневному воспитательному процессу.
Вообще, сначала жизнь буквально засыпала подарками Льва Венедиктовича. Родился он в полной семье. Старший братец Юрий везде прокладывал братишке дорогу своими кулаками, сестрица Танюша опекала его по женской линии, матушка сдувала пылинки, а батюшка попросту махнул рукой. Лева без особого рвения окончил школу, поступил в медицинский институт с маминой помощью, а через год его отчислили за неуспеваемость. Впервые семья Мышкиных была близка к тому, чтобы наказать повзрослевшего дитятю суровым выговором. Мама всю жизнь мечтала рвать людям зубы, пока, правда, только доработалась до звания старшей медсестры. Отец даже во сне видел себя урологом, что не помешало ему до сих пор работать в ЖКХ. Юрий вообще умудрился жениться на зубном протезисте, а Танюша с детства примеряла на себя белый халат. Впрочем, кем быть, она так и не определилась. Одним словом, вся семья уже видела Льва как минимум зав. хирургическим отделением! И такое разочарование! Конечно, они негодовали. И Леве не избежать бы семейного порицания, если бы он не тряхнул вихрами и не открыл страшную тайну – это не его отчислили! Это он сам бросил ненавистный вуз! И бросил не просто так, а во имя испепеляющей любви! К истории. Конкретно Льва Мышкина интересовал Чингисхан. И Лев Мышкин еще создаст труд, который войдет в учебники, а семья… что ж, ей останется только гордиться.
