Туман утек и все погрузилось во тьму. Огненный щит гас, уже ненужный – новых драконьих атак не предвиделось. Послышался вздох, и ночь рассыпалась от криков – кричали двое детей на руках у матери. Кричали во все горло, заявляя: привет, мир! Вот и мы!
Обычные дети. Когда-нибудь они примут теневой облик, как все мы, но не будут чудовищами.
Я сжала руку Джеймса и поняла, что сейчас разревусь. Чувства переполняли сердце, почти разрывая его на части. Нарангуман помог жене подняться, взял из ее рук младенцев – теперь все они были людьми. От Червозмеев осталась лишь сброшенная чешуя Нианмы – лежала на земле огромными спиралями.
Эдвин смотрел на нее, как обжора на торт.
– Как вы? – спросил Джеймс. Нианма передала детей мужу, дотронулась до шеи и ответила:
– Странно. Отвыкла говорить и ходить.
– Привыкнешь, – ответил Нарангуман с улыбкой, рассматривая новорожденных. – С этими парнями нам придется побегать.
– Вы обещали мне шкуру! – деловито напомнил Эдвин. Нианма кивнула, и он бросился к шкуре с энергией охотника за сокровищами – да это и было сокровище, уникальная вещь. Эдвин изучит ее, прославится и разбогатеет так, что ни один дракон за ним не угонится.
– Мы… – начал было Нарангуман и осекся.
По холму поднимались люди. В руках они держали факелы и оружие, вид у них был невероятно решительный – они спешили уничтожить тех, кто осмелился выступить против их хозяина, и мне впервые сделалось по-настоящему страшно. Персиваль с ленивой грацией хищника выступил вперед так, чтобы закрыть нас с Джеймсом, но люди вдруг остановились. Главный, высоченный мужчина в алом тюрбане и таких же алых шароварах, изумленно уставился на нас.
– Нианма? – спросил он. В его голосе звенел ужас. – Нарангуман?
Нианма кивнула. Со спокойной уверенностью матери, которой ни одна сила в мире не причинит вреда, забрала детей у мужа, приложила их к груди.
– Да, Рапатурам, – ответила она. – Это мы.
Толпа встревоженно заговорила, зашепталась, зашумела – рядом с нами будто море разлилось.
– Как же так? – спросил Рапатурам. – Вы же умерли! Хозяин сказал, что вас забрала лихорадка!
– Как видишь, мы живы, – холодно откликнулась Нианма. – Хозяин проклял нас. Он хотел, чтобы мы навсегда остались в теневом облике.
Рапатурам испуганно перевел взгляд на сброшенную шкуру Червозмея – Эдвин деловито лазал по ней, что-то замеряя и прикидывая. Заметив, что на него смотрят, он мрачно поднял голову и спросил:
– Что? Это мое по праву.
С этими словами Эдвин вынул волшебную палочку, постучал по завиткам шкуры, и они с легким свистом уменьшились так, что их можно было спрятать в спичечный коробок. Люди ахнули.
– Как… проклял? – спросил Рапатурам. – То есть… вы живы, и все это время тут были? В теневом облике? Червозмеи это вы?
Нарангуман кивнул в нашу сторону.
– Если бы не эти люди, мы бы не спаслись. Навсегда остались бы Червозмеями. И дети наши никогда не стали бы людьми. Это все хозяин!
Озираясь и переговариваясь, люди сделали шаг вниз по холму.
– Это все хозяин! – повторил Нарангуман. – Ему хотелось золота! Больше золота! Со всех земных недр! И ради этого он проклял нас и сделал чудовищами!
И люди не стали тратить время на разговоры. Человеческий ручеек медленно потек с холма в сторону лагеря – а у Ширана не будет сил, чтобы обернуться и дышать огнем.
Думал ли он, великолепный дракон, что его жизнь закончится вот так? Оборвется не среди роскошных покоев, а в грязи полуострова на другом краю света, от рук тех, кого он считал своими рабами и вещами?
На мгновение мне стало грустно – но лишь на мгновение.
– Спасибо вам, – сказала Нианма. – Я всегда буду молить за вас Тысячерукого бога. Пусть он пошлет вам свое благословение!
С этими словами она поклонилась, и мы поклонились тоже. Думал ли Питер, когда заказывал мое проклятие, что в итоге оно поможет спасти людей?
Никогда не знаешь, к чему и к кому тебя приведет твоя дорога.
– Смотрите-ка! – заметил голем. – Уже утро.
Из лагеря донесся рев и вопль: Ширан пытался обратиться в дракона, и я отвернулась. Над миром поднимался рассвет, летняя ночь подошла к концу. Можно было отправляться домой – выстроить новую зельеварню, начать новую жизнь. Нианма вдруг улыбнулась и кивнула куда-то вправо.
– С той стороны на берегу храм Тысячерукого бога, – заговорщицким тоном сообщила она. – Навестите его. Сердцем чувствую, что это вам сейчас нужно.
Мы распрощались, пожелав Нианме и Нарангуману спокойной семейной жизни без всяких драконов, и неспешно двинулись вниз по холму. Утро разливалось розовым светом по тому, что осталось от чайных плантаций, птицы взволнованно голосили среди уцелевших ветвей, и свежий ветер уносил прочь все плохое.
– Смотрите-ка! – улыбнулся Джеймс и показал свою левую руку. – Наконец-то!
Зеленый дымок больше не курился над кожей, а пальцы уже не были толстыми и неловкими. Довольный Эдвин понимающе кивнул.
– Здесь сошлось столько магических полей одновременно, что вас исцелило. Чем займетесь, когда вернемся домой?
– Как обычно, зельеварением и приключениями, – откликнулся Джеймс. – Но сначала нам нужно сделать одно очень важное дело.