— Когда одни люди начинают лезть без спроса в дела других — копируют их личные бумаги, забираются в компьютерные файлы, то либо преступление уже совершается, либо кто-то намерен его совершить. Кто-то задумал что-то нехорошее. Мы просто пока не знаем, кто. — И она придвинулась поближе, в ожидании гостей на этой маленькой вечеринке имени Джергена.
Слудеры еще не появились, когда дверь ресторана открылась, выпуская какую-то пару средних лет. Кошки успели раз глядеть стоящего за дверью метрдотеля; его непоколебимая поза заставляла предполагать, что, обнаружив вторгшегося в его владения кота, он незамедлительно поймал бы беднягу за хвост и вызвал бы службу отлова бродячих животных. Джо и Дульси подождали еще немного и неожиданно обнаружили, что не они одни наблюдают за входом в ресторан.
На противоположной стороне улицы в темном закутке между домами неподвижно стоял, ссутулившись, худой и бледный человек и не сводил глаз с двери. Это был тот самый загадочный друг и курьер Слудеров. Этот же человек околачивался по вечерам неподалеку от ремонтировавшегося дома Клайда.
— Меня от него дрожь пробирает, — прошептала Дульси.
Несколько секунд они смотрели на незнакомца, а затем прошмыгнули под припаркованными в линию машинами и нырнули за угол, в боковой переулок.
Они надеялись, что у Пандера держат открытой кухонную дверь. Это было обычной практикой в Молена-Пойнт в летнее время — так легче переносилась жара, и можно было выпустить избыток тепла от кухонных печей.
Но и задняя дверь была плотно закрыта. Казалось, это здание изолировано от внешнего мира надежнее, чем тюремные камеры Макса Харпера.
— Хочешь не хочешь, а придется лезть на крышу, — сказал Джо и припустил к дальнему концу дома. Там можно было взобраться по крепким вьющимся стеблям бугенвиллеи, украшенным кирпично-красными соцветиями. Дульси поспешила за ним. Они пересекли плоскую просмоленную крышу и направились к слепящей рампе, заливавшей ярким светом террасу и часть пространства наверху. Снизу доносились приглушенные голоса и смех под аккомпанемент хрустального звона бокалов.
Они притаились у водосточного желоба на краю крыши, зажмурившись от яркого света, а потом посмотрели вниз и увидели два ряда столов под снежно-белыми скатертями, сервированных китайским фарфором и тяжелыми серебряными приборами, гладкие прически дам, облаченных в платья с глубокими декольте, и их спутников в превосходно скроенных костюмах. Соблазнительные ароматы окутывали Джо и Дульси, погружая их в сладостную гастрономическую нирвану. Им стоило больших усилий не обрушиться на ближайший столик, чтобы схватить несколько кусочков и дать деру.
Однако они явились сюда не для забавы, не для того, чтобы устроить переполох в столь респектабельном месте, как бы весело это ни казалось.
Вдоль стены террасы, разделяя столики, были установлены декоративные деревья в массивных горшках. Густая темная листва создавала для посетителей эффект уединенности. Слудеров видно не было. Прямо под тем местом, где сидели Джо и Дульси, стоял сервировочный столик. Серо-полосатой молнией они спикировали на него, затем на пол, юркнули под этот столик и притаились между его колесиками в столь удачно подвернувшемся убежище.
Все, что можно было разглядеть из этого укрытия, — бесчисленное множество ног и ножек: ножки стульев и столов, изящные лодыжки дам, края штанин и сверкающие штиблеты их спутников. Буквально в нескольких сантиметрах от четвероногих визитеров прошел официант, поскрипывая надраенными ботинками. Справа двойная стеклянная дверь вела во внутренний зал. Со слов Вильмы и Клайда они знали, что у Пандера четыре зала, все богато оформленные великолепной антикварной мебелью и хрустальными канделябрами на стенах, а столы сервированы настоящим фарфором, серебром и горным хрусталем. И Вильма, и Клайд бывали здесь по особо торжественным случаям — в день рождения или в годовщину отставки Вильмы. Персонал здесь был молчаливым и вышколенным, никаких тебе «Меня зовут Джордж, я ваш официант, чего желаете?» и никаких массовиков-затейников, устраивающих шоу прямо в зале, как принято теперь во многих дорогих ресторанах, которые не отличаются хорошим вкусом и создаются в угоду нуворишам; там официанты развязны и вульгарны. В отличие от таких заведений Пандер предоставлял своим гостям возможность насладиться спокойствием и уютом высшей пробы.
