Джо перестал слушать, что она говорит, и Харпер, как ему показалось, тоже. Смерть Слудеров вызвала именно те последствия, которые предсказывал Джо и которых опасалась Дульси. Ребятишки пришли слушать сказки и обнаружили тела; они столпились у окна, толкая друг друга, и сначала испугались, а потом разбуянились так, что унять было невозможно. Они приникли к окну, уткнувшись в стекло сопливыми носами и липкими от конфет пальчиками; визг сменился смехом, настоящей какофонией пронзительного хихиканья. Лишь когда родители оттащили их от окна, малышей удалось немного успокоить. И завывание сирен примчавшихся на вызов полицейских машин, и приезд «скорой помощи» лишь подогревали их ажиотаж и стремление не упустить ни одной детали.
За пределами сада двое офицеров полиции очистили улицу и оцепили квартал. Возле оцепления тут же начали собираться прохожие — зеваки, как мухи на мед слетающиеся на любое мало-мальски заметное происшествие. И на место несчастного случая их вело не сочувствие или желание помочь, а раздиравшее их любопытство. Однако из всех зрителей лишь у Джо была возможность без помех наблюдать за происходящим с выгодной позиции на крыше. Он превосходно устроился на краю водосточного желоба, положив подбородок на лапы и ловя чуткими серыми ушами каждый шепот.
Он видел, как полицейский собрал образцы пыли и ворсинок с мертвых тел и окружающих растений и предметов, аккуратно разложил их по пластиковым пакетам и надписал, что это и откуда. Джо наблюдал, как офицер маленьким пылесосом прошелся по одежде покойных. Интересно, подумал Джо, обнаружатся ли там какие-нибудь частички с одежды Грили, попавшие туда, когда он склонялся над телом Доры, и найдет ли лаборатория волоски черной кошачьей шерсти; их собственные шерстинки тоже могли остаться на трупах, когда они с Дульси обнюхивали лица Доры и Ральфа.
Ну, положим, найдет Харпер кошачью шерсть. И что он будет делать? В других случаях на месте происшествия тоже находили кошачьи волоски. Джо смотрел, как еще один сотрудник, аккуратно рассыпав специальный порошок, снимал отпечатки пальцев с одежды и кожи погибших, с окна и гладких листьев лилий. Затем прибыл судмедэксперт — седовласый мужчина на древнем сером «Кадиллаке», — чтобы осмотреть трупы, надеть пластиковые пакеты на их руки и упаковать тела в специальные мешки для транспортировки в морг. Когда часы на башне суда пробили половину одиннадцатого, полиция переместилась в библиотеку. За ними последовал и Серый Джо; он направился к стеллажу, где сидела, помахивая хвостом, Дульси; кошка прислушивалась к разговорам разгневанных мамаш и явно забавлялась происходящим вокруг.
Грузный лейтенант Бреннан, затянутый в тесную форму, раз говаривал с пятью женщинами, возле которых крутились их дошколята, чрезвычайно возбужденные и горластые. Трехлетний Джеймс Трусдел хотел знать, почему эти люди улеглись спать в саду, а Нэнси Филипс с чувством превосходства своих пяти лет объясняла ему, что они не спящие, а мертвые. Ее занимало другое: почему они умерли раздетыми. А ее ровесник Альберт Ледди пытался снова увлечь свою мать к окну, от которого его только что оттащили, и закатил настоящую истерику, пиная родительские ноги. Если бы он был котенком, подумала Дульси, не избежать бы ему хорошей взбучки.
Но и она не могла удержаться от улыбки, поскольку, как и предвидел Джо, накал родительских страстей был столь велик, что группа энтузиастов, поддерживающих существование библиотечной кошки, немедленно воспользовалась удобным случаем. Как только Фреда оставила в покое капитана Харпера и вернулась в библиотеку, девять человек набросились на нее, а родительница Джеймса Трусдела принялась допрашивать ее таким тоном, который предвещал скорое появление весьма ядовитого письма в местной газете.
За спиной Фреды Бернина Сэйдж сражалась с тремя непрестанно и одновременно звонящими телефонами — новости в маленьком городке распространяются быстро, — давая сухие невразумительные ответы.
Трудно было сказать, была ли она в этом бедламе воплощением деловитости и собранности или полного безразличия. Дульси перевела взгляд на входную дверь, поскольку в этот момент, прорвавшись через полицейские заслоны, в зал ввалился молодой человек.
Дэнни Маккой, запыхавшийся и растрепанный, с взъерошенными рыжими волосами, явно примчался сюда прямо из редакции; едва войдя, он обменялся заговорщицким взглядом с миссис Ледди.
