Сказав эти слова, Гройцман нажал кнопку на мобильном телефоне, сигнал автоматически внедрился в зал заседания Верховной Рады, а это значило: Он идет.
Мобильные телефоны, которые связывали слуг народа с любовницами, с бизнесменами, с ворами в законе, со сторожами заграничных отелей, были прерваны в мгновение ока. А это свидетельствовало об авторитете Верховного. Только единственный депутат Ляшка – Букашка рвался к трибуне, чтоб доказать: президент не заботится о народе, у него нет для этого времени, он занят своим бизнесом и бизнесом своего сына, который сейчас находится в Америке на берегу моря в кругу трех любовниц.
Депутаты Верховной Рады встретили великих людей на ура. Яйценюх хромал на одну ногу, а президент повис на руках председателя Верховной Рады.
Депутаты перепугались. Что такое могло случиться?
– Не беспокойтесь, – сказал Гройцман. – С каждым из нас может такое случиться. Повара ресторана «Киев» подсыпали президенту снотворное, они уже арестованы. У премьера разболелась печень. Нам надо утвердить закон, а опосля президент издаст Указ относительно солнца. Солнце захватили москали, оккупировали вместе с Крымом. Мы уже приняли закон о создании правительства Крыма в изгнании, а теперь нужно принять закон о том…, короче запретить солнцу всходить с востока, оно там теряет тепло над москальской территорией, вот почему в наших квартирах холодно, а у москалей жара. Признать это солнце не украинским.
– Ура! Уряаааа!
– Кто за?
– Единогласно.
– С содержанием ознакомитесь потом. Слава Украине!
– Слава! Слава, слава!
Яйценюх, как и Юлия Болтушенко, обладал даром говорить бесконечно долго и много, слова из его кривого рта сыпались, как горох из дырявого мешка, но в отличие от Юлии, невероятной пустобрехи, выражал свои мысли четко, логически последовательно и потому они казались убедительными. Но это была та же брехаловка и ее понять так сразу, не зная Яйценюха, было не совсем легко. Бывает же такое: сидишь, слушаешь, раскрыв рот, восторгаешься словесным поносом, а итога – кот наплакал. Он запросто мог доказать придурковатым мазурикам, что урезание всех социальных программ, практически бесконтрольное повышение цен на продукты питания, отсутствие горячей воды и прочие социальные «блага» двадцать первого века, в интересах самих граждан. И эти блага им может предоставить только демократическое правительство во главе с ним Яцеком. Удивительно то, что злопамятные хохлы не накапливали на него свои обиды, хотя на практике убеждались, что вчерашние посулы хитрого долговязого, криворотого тут же, сегодня же, обращались в непреодолимое зло. И это происходило потому, что сегодня он уже выдвигал новые идеи, еще более губительные, вплоть до того, что мы своих же и убиваем. А чтоб убить больше, чтоб не испытывать жалости к старикам и детям, чтоб не было потом мороки с похоронами, надо помнить, что эти деяния есть ничто иное как благо. Но для всего этого надо посылать своих детей на восток, надо сбрасываться на содержание армии, ввести полуторапроцентный налог на все виды зарплат и возможно нищенских пенсий. И подданные рабы, лишившиеся рассудка, вопили: хай, хай, хайль!
Слабоумный, но более жестокий Вальцманенко в тоге президента, не обладал такими качествами. Он блистал единственной отличительной особенностью – стучать кулаком по столу и рявкать: не позволю. И тогда раздавался гром аплодисментов. У хохлов, как и у русских, Бог часто отнимает разум.
В 17 году в Петрограде было точно также: кривоногий, криворотый, шепелявый, но такой же жестокий Ленин покорил огромную Россию и упражнялся потом в методах ее уничтожения.
Сначала отдал немцам миллион квадратных километров земли русской, потом подарил Украине Малороссию. Потом затеял братоубийственную войну, потом брал целые кварталы в заложники и расстреливал в подвалах, потом выслал интеллигенцию, разорил церкви и монастыри и …всего не перечислишь, но за эти злодеяния русские люди объявили его земным богом, а труп поместили в Мавзолей. А чтоб труп не издавал «благовония», долго варили в огромном котле, наполненном травами.
И вот, только что, Яйценюх вознамерился изложить свою идею Вальцамненко. Он уже не мог совладать с ней, эта идея распирала его, мешала работать.
– Вальцманенко, дорогой, мудрый, добрый и…покладистый, как ты поживаешь? Не могу жить, не могу дышать, так распирает все мое нутро родившаяся во мне идея три дня тому в два часа ночи.
– Докладай, дорогой Яйценюх!
– Нас, истинных патриотов, маленькая кучка на украинской земле, но мы, наш дух, наша воля, наш разум, покорили эту землю, мы загнали умы этих придурков хохлов в состояние стопора и можем делать с ними все, что угодно. Ведь если мы заставили соседа убивать соседа, если мы заставили сына пойти на отца своего с оружием в руках, значит, мы добились многого. Не так ли, дорогой Вальцманенко?
