— Зато Кравцова отсюда уедет вместе с отцом, — сказала она, — а не останется здесь навечно: в земле на Рудогорском кладбище.
Она взглянула вверх, будто опасалась новой лавины.
— С этим не поспоришь, — согласился я.
Заметил, как большая снежинка опустилась точно на кончик носа моей спутницы и уже через мгновение растаяла. Она превратилась в крохотную каплю воды. Алина смахнула её варежкой, вздохнула. Я смотрел на лицо Волковой: на её порозовевшие от холода скулы, на влажные ресницы, на выглядывавшие из-под шапки волосы (сейчас они походили цветом на медную проволоку). Вспомнил, что после комсомольского собрания не замечал на щеках Алины ямочки. Хотя любовался ими сегодня едва ли не весь день. Поправил соскользнувшие к кончику носа очки. Волкова снова взяла меня под руку. Мы свернули за угол дома и вошли во двор — в тот самый момент, когда там зажглись фонари. Ветер метнул нам в лица снежинки. Сквозь мутные, запотевшие линзы очков я увидел дожидавшуюся нас около подъезда Лену Кукушкину.
В квартире Алины (на пятом этаже) мы с Кукушкиной сегодня пробыли почти три часа. Дважды пили чай с бутербродами. Я тихо бренчал на гитаре. Слушали рассказы Волковой о фестивале.
Лена выпытывала у вокалистки ВИА «Солнечные котята» все подробности конкурса. С её подачи Алина расписала нам свою жизнь в каждый день фестиваля едва ли не поминутно. Семиклассница слушала её, то и дело задерживала дыхание от восторга. Смотрела на Волкову широко открытыми глазами и твердила: «Вот бы и мне туда…»
А вечером я повторил Алинин рассказ маме. Та вздыхала, покачивала головой. Поинтересовалась, когда снова увидит «невестку». Я пообещал маме, что Волкова придёт к нам в воскресенье.
В среду, находясь рядом со своими одноклассниками, я ощутил себя разносчиком опасного инфекционного заболевания. Вчера ученики десятого «А» класса просто игнорировали моё присутствие — теперь же они шарахались при виде меня в стороны, как он прокажённого. Не смотрели мне в лицо, не заговаривали со мной. И это притом, что прочие старшеклассники охотно пожимали мне руку и расспрашивали о субботнем концерте. После пятого урока меня отыскал Рокотов — вручил мне список песен на следующее выступление. «Порадовал» тем, что снова включил в программу концерта нелюбимую мной «Олимпиаду-80».
Я пробежался взглядом по стокам: разглядывал пометки. Отметил, что три из четырёх новинок (песни из фильма «Берегите женщин») Сергей на этот раз доверил исполнить мне. На мою долю в новой концертной программе пришлось две трети репертуара, словно Рокот отлынивал от обязанностей вокалиста ансамбля. А вот композиций из Алининого репертуара я в списке не нашёл. Рокотов пояснил, что «фестивальные» песни не годились для «детских танцев». Поинтересовался, когда я покажу ему «новые музыкальные наработки». Радостно хлопнул меня по плечу, когда услышал, что я уже «накладываю тексты на музыку».
В четверг, в пятницу и в субботу ситуация в школе не изменилась. Одноклассники всячески намекали мне, что я чужой на этом празднике жизни. Хотя открыто не хамили, словно побаивались. Я усмехался, глядя на них. Меня такое положение вещей не беспокоило. А вот мою соседку по парте поступки учеников десятого «А» злили. И она этого не скрывала. Волкова теперь не выглядела тихоней и серой мышью. Она расхаживала по классу, расправив плечи. Не замечала никого, кроме меня. Ни с кем, кроме меня в классе не разговаривала. Словно всех прочих одноклассников считала не стоившими её внимания призраками.
Школьников подобное поведение обидело. Я слышал их шепотки о том, что «Волкова зазналась» и что «девка возгордилась». Видел, как недовольные девицы прожигали Алинину спину взглядами — следом они обязательно смотрели на меня: проверяли мою реакцию. Я отреагировал на злые шепотки девиц лишь однажды. Щелкнул пальцем — привлёк к себе внимание сплетниц. Посмотрел им в глаза и провёл пальцем по своему горлу — сплетницы побледнели и опустили глаза. А вот приятель Васи Громова, будто невзначай на перемене толкнул Алину в спину. Я тут же догнал его и очень даже «взначай» сильно пнул парня ногой в голень.
— Крылов! — нарушила обет молчания следившая за нашей стычкой Кравцова. — Что ты себе позволяешь?!
Я развёл руками, взглянул на покрасневшее лицо Алининого обидчика.
Сказал:
— Случайно вышло. Хотел врезать ему между ног. Не дотянулся.
Парень не выдержал баталии взглядов — опустил глаза и похромал в класс.
— Крылов, ты думаешь: нет на тебя управы?! — сказала Наташа.
Она сжала кулаки, грозно сощурила глаза.
Рядом со мной встала Волкова, взяла меня под руку.
— А ты из комсомола меня исключи, — посоветовал я комсоргу и повёл Алину в класс.
В субботу после школы я напомнил Волковой, что в выходной её ждёт моя мама.
