Я не свернул в направлении своего дома — направился в сторону Алининой пятиэтажки. О появлении в школе солдат рассказывал Волковой подробно. Махнул рукой при её словах о «подписке». Описал появление военнослужащих в школе и первоначальную реакцию на их вторжение учеников десятого «А» класса. Объяснил, когда и почему ранили Васю Громова. Но в ответ на Алинин вопрос о том, по какой причине школьники погибли в моём сне, я лишь пожал плечами. Предположил, что события изменили свой ход, когда я вышел к доске декламировать стихотворение Маяковского. Ведь именно тогда я обратил на себя внимание Новикова и Звонарёва. Кого они назначили переговорщиком в прошлый раз, я не знал. Хотя и предполагал, что на роль своего посланца солдаты могли избрать Лёню Свечина: ведь именно он в четверг впускал меня в кабинет литературы.
— … Мне кажется, москвичи планировали штурм, когда из класса выйдет Новиков, — сказал я. — Звонарёв при мне не прикасался к гранатам. Думаю, он дожидался бы приятеля с автоматом в руках. К нему вполне мог броситься полковник Кравцов. Я сразу предположил, что Наташин отец наверняка прихватил с собой ключ от наручников или отмычку. Он рванул бы к Звонарёву…
— Но ведь его бы убили! — сказала Волкова.
Мне почудилось, что её глаза темнели с каждой секундой: на выходе из школьного двора они имели васильковый цвет — теперь казались лазурными.
— Вполне вероятно, — согласился я. — Но умер бы он не сразу. Отвлёк бы внимание солдата от школьников и от гранат до появления бойцов группы «Антитеррор». Я так думаю. Хотя… допускаю, что у отряда из Москвы был совсем иной план освобождения заложников. Возможно, что они справились бы и без моей помощи. Но я не удержался: очень уж хотел врезать Новикову гитарой.
Я тряхнул дипломатом — словно вообразил, что вновь метнул в Новикова гитару.
Алина покачала головой.
— А они тебя за это исключили из комсомола, — сказала она.
— Во-первых, не исключили… пока, — возразил я. — Будет у меня ещё на следующей неделе разговор с комитетом комсомола школы. Ты сама об этом слышала. Кто из наших одноклассников в том комитете состоит? Кравцова и Громов? Ну… два голоса точно будут против меня. Но они не решают. Поглядим, чем вся эта клоунада завершится.
Пожал плечами.
— Мне наплевать на эти заседания, если честно, — сказал я. — Исключат, значит: так тому и быть. Проживу без комсомольского значка. Даже и не планировал карьеру по партийной линии. Да ещё и сэкономлю на членских взносах. Зато теперь я спокойно работаю над книгой. Не высматриваю этих Лёниных солдат. Так что всё хорошо, Волкова. Не переживай.
Мысленно пропел: «Я царевна: мне можно!» И тут же подумал: «Решено. Сделаю из этого стихотворения песню. Уж очень прилипчивые строки». Алина покачала головой, дёрнула меня за руку.
— Ваня, ты не понимаешь, — сказала она. — Это же несправедливо! Лёня говорил, что выжили пятеро. Получается: в четверг должны были умереть восемнадцать человек! Ты всех спас! А они теперь тебя из комсомола гонят! Это нечестно! Пожалуйся директору школы! Обратись за помощью к капитану Райчуку! Поговори с полковником Кравцовым: он же знает, как было дело!..
Я усмехнулся.
— Михаил Андреевич сегодня узнает о результатах собрания от жены. Если это в его силах, то поможет. Капитану Райчуку наплевать на меня и на моё комсомольское будущее. Он строчит доклады московскому начальству о своей блистательной победе. И думает, что пошёл на повышение. Уверен, что он видит себя уже подполковником и мысленно шагает по Невскому проспекту, а то и по Арбату.
Поправил очки.
— А полковнику Кравцову сейчас точно не до меня, — сказал я. — Сомневаюсь, что он бывает дома. У него в части случилось ЧП. Его подчинённые дезертировали. С оружием! Взяли в заложники целый класс. Ранили школьника. Это не шутки. С кого, по-твоему, за всё это спросят? С командира Рудогорского погранотряда: с полковника Кравцова.
Я хмыкнул.
— Не удивлюсь, если Наташин папаня сейчас днём и ночью мечется по территории погранотряда. А у его двери с конца прошлой недели уже выстроилась очередь из проверяющих. Это для Райчука в четверг всё закончилось отлично: он всех спас и обезвредил опасных террористов. А вот Кравцов, небось, уже жалеет, что Новиков и Звонарёв его тогда не застрелили.
Мы свернули на тропу, что вела через лесок к Алининому дому — словно вошли в тоннель: над нашими головами, сосны тянули друг к другу покрытые шапками снега ветви.
— Интуиция мне подсказывает, что Кравцов ещё до Нового года лишится своей должности, — сказал я. — Уж очень большую свинью ему подложили Новиков и Звонарёв. Что ещё нароют проверяющие, не представляю. Но из-за этих двух вооружённых дезертиров, что мечтали о загранице, Наташа с родителями может в январе переехать из Карельской АССР… на границу с Афганистаном, к примеру.
Ветер качнул деревья. Волкова взвизгнула; пугливо ссутулилась, когда на нас посыпалась с сосен снежная лавина. Алина взмахнула варежками: стряхнула с моих плеч и с шапки снег.
