Результатом моего простенького маневра явилось то, что Маринка осталась, фигурально выражаясь, за бортом общения, а парень весь переключился на меня. Весь – это значит и с руками тоже, которые он тут же потянул ко мне.
Пришлось отступить на шаг назад.
– Ну, здравствуй, если не шутишь, – осклабился парень, шагнув за мной следом и не опуская своих лап, – что за дела? Нужно чего-то?
– Вы понимаете, – начала я быстро-быстро говорить, нащупывая контакт с этим уличным ландскнехтом, – нас сюда прислали из газеты со строгим приказом сделать репортаж, и вот… мы… в общем, пришли…
– Да, – выдавила из себя Маринка.
– С очень строгим приказом? – хитровато прищурился парень. – А может быть, и документики у тебя есть или как? Только одни жалобные глазки?
Я перевела глаза на Маринку и поняла, что она сейчас взорвется. Вот у нее-то как раз сейчас были не глазки, а глазищи. Мне кажется, что она даже немного присела, чтобы ее крик прозвучал громче. Нужно было срочно что-то делать. А что делать – только продолжать разговор и в максимально мирном русле.
– Есть, конечно, а как же, – добродушно ответила я, внутренне сморщившись, и показала «братку» свое удостоверение, которое быстренько достала из сумки.
– Ну, – восхитился «браток», покрутив в толстых пальцах мои корочки, – ну вы даете, девчонки! И точно, пресса! Правда, название какое-то жлобское у вашей газетки – «Свидетель», ну да я понимаю, не вы же выдумывали! Ну, порядок тогда.
Парень вернул мне удостоверение и снова попытался работать тактильно. Я опять ускользнула. Если дело пойдет таким образом, то мы скоро вообще выйдем со двора и вернемся к «Ладе». Правда, уже не вдвоем, а втроем.
– Вы уж не обижайтесь, тут разные лезут, и левые и… и совсем левые, – парень наконец-то заметил, что со мною что-то не получается, и остановился, – у нас же горе, сами понимате… вот… такое дело… ну, короче, девчонки… что вам ваши боссы поручили?
– Да нам, понимаете, нам нужно узнать, о чем думают близкие люди… – я на мгновение задумалась о том, как же назвать убитого бизнесмена: Куделем или Кудельниковым, и решила плавно обойти этот вопрос, – может, есть какие версии или предположения.
– Ну, понятно, в общем. Как менты, значит, все хотят выяснить ваши бугры. Не, девчонки, не прокатит. Версии есть, но они… как это… – парень задумался, почесал кончик носа, затем затылок, видимо, он не сразу вспомнил, где располагается мозг. Почесывание затылка стимулировало нахождение правильных слов.
Он хмуро закончил:
– Для внутреннего употребления эти все версии, вот.
– А перед употреблением взбалтывать, – пробормотала Маринка.
– Как? – повернулся к ней парень, явно не расслышавший до конца Маринкину реплику, и кивнул: – Правильно, девушка, болтать не надо. Ни к чему это, сами разберемся. А вот вы, девчонки, чем занимаетесь в такую жару? Поедемте на турбазу! Есть классная такая турбаза…
– Ну вот, – тут же влезла в разговор Маринка, до этого делавшая страшные глаза и демонстрировавшая, что она тут вообще случайно, и только не подумайте, что она тоже хочет разговаривать! Однако тема турбазы вывела ее из ступора, задев какие-то кнопочки в психике.
– Вы ничего нам не сказали, молодой человек! – Маринка потянула меня за руку, словно демонстрируя предложение самого вульгарного обмена «Олю на информацию». – Мы должны сначала выполнить редакционное задание! – выпалила Маринка. – А вы вместо помощи сразу зовете на турбазу! Оно нам надо?
– Какие вы некомпанейские, девчонки! – паренек снова принялся чесаться в разных местах, пытаясь сообразить, что же нас отпугивает. Он не понял, что перед ним девушки, конечно же, но в первую очередь журналистки, стремящиеся выполнить свою работу.
– А что, – пробубнил этот непривычный к сложным мыслительным процессам представитель местной фауны, – типа мужья у вас и это… семеро по лавкам, да?
– Мы не замужем, – сказала я, думая, что этот довод позволит парню продолжить свои поползновения и он наконец-то додумается сказать хоть что-то стоящее про Куделя, но тут на сцене появился еще один персонаж. Точнее говоря, то, что персонаж появился, я узнала позже, а пока только увидела, как во двор въехала машина.
Я обратила на нее внимание только потому, что беседующий с нами «браток» сперва дернулся, словно хотел или броситься под колеса, или бросить под эти же колеса гранату, но потом он качнул головой и отвернулся, потеряв к машине интерес.
Темно-синий «Опель-Кадет» проехал по двору и аккуратно встал с краю общего ряда автомобилей.
– Свои приехали? – спросила я самым безразличным тоном, на который только была способна.
– Да, можно и так сказать, и свои, и наши, и ихние, – туманно объяснил «браток».
Хлопнула дверца «Опеля», и из него вышла стройная девушка, кивнула головой кому-то во дворе и прошла в открытую металлическую дверь, в которую нам с Маринкой пройти так и не удалось.
Я сразу узнала эту девушку. Это была дочь Эльвиры Николаевны.
«Вот тебе и на», – только подумала я и очень постаралась, чтобы выражение моего лица сильно не изменилось. Однако, надо признаться, было с чего.
