– Какой дурак и впрямь захочет трезветь? – проворчал Сраська. – Я ему собачью козявку дал, чтоб в голове прояснилось.
Пузырь так задумался, что нетерпеливый пьяница опять произнес:
– Так что? – а сам очень ненормальным взглядом смотрел на всех котов одновременно.
Пузырь встрепенулся и сам пошел рыться в тряпках, вынул оттуда другой флакон, из этого флакона вытащил когтем другую горошину (потемнее первой) и протянул Тимошке.
– Ешь, – сказал Пузырь.
– А это что? – спросил Тимошка, взгляд которого никак не мог сфокусироваться на горошине.
– Козья сушеная гадость, – сказал Пузырь. – С ароматом медовухи.
Тимошка протянул руку, но горошину сумел ухватить не с первого раза – сначала он поймал за ухо Трофима, а потом ущипнул себя за коленку. Все же он взял горошину, понюхал ее оценивающе и съел.
Внезапно физиономия пьяницы разгладилась и стала похожа на дыню. Тимошка напрягся, задергался, вылетел из повозки так, будто его оттуда пружиной выбросило, встал на дорогу прямой, как копье.
– Опа! – сказал он, поднял руки, согнулся в одну сторону, потом в другую. – Вот так! Опа!
Тимошка, всем известный, наклонился вперед, достал ладонями до земли, «опа!», выгнул спину и встал на руки – «вот так!» Потом скрутился проворно, упал на землю, отжался пять раз, вскочил и стал приседать на одной ноге. «Опа! Вот так! Вот так!» Бывший пьяница резко обернулся, подпрыгнул, ухватился за ветку дерева и, хотя ветка с треском согнулась, умудрился подтянуться.
– Эх, – воскликнул Тимошка, – хорошо! – он несколько раз лихо кувыркнулся назад, подлетел и, перевернувшись в воздухе, стал на ноги. – Трезвый, как птица! Вот так, опа!
Тимошка заскакал на месте. Он хлопал в ладони над головой и то расставлял ноги, то, наоборот, сводил их впритык.
Коты хмуро смотрели за всеми этими гимнастическими упражнениями, даже Сраська, свернувшийся клубком, наблюдал одним глазом.
– Ну и ладно, – выразил всеобщее настроение Пузырь и закрыл полог фургона.
Вечером четверо колдунов выстроились в ряд и пошли к курятнику. Пузырь, как самый пузатый и вообще большой, тащил в сумке на спине колдовские принадлежности.
Провожаемые встревоженными взглядами крестьян, коты шагали напрямик – сквозь дырки в заборах, по ящикам и кормушкам для лошадей. Вскоре остановились возле избушки. Не успели коты постучать в дверь или помяукать хотя бы, как на порог торопливо вышел напуганный Вошка.
– Что же вы так долго бродите! – нервный Вошка взмахнул руками. – Солнце село. Волки вот-вот объявятся! Они всегда в одно время приходят – недавно залезли к старосте и украли часы…
– Вот и хорошо, – равнодушно произнес Пузырь и без спросу прошел мимо двери.
Он был таким внушительным и круглым, что хозяин дома невольно попятился. Рассыпались по стенам и какие-то женщины в избе, выпучил глаза старик с тощей бородой, замолчали дети.
Коты, все вчетвером, уселись на обеденный стол, Трофим распахнул ставни. Окно закрыто было волосяной сеткой.
– Этот курятник? – спросил Пузырь, глядя в окно на косой сарайчик на другом конце двора.
– Другого нету, – зачем-то шепотом сказал Вошка.
– Вот и хорошо, – повторил Пузырь.
Он вытащил из сумки медное блюдце, сверху поставил медную чарку и бросил в нее пепел. Сраська и Трофим накидали туда же цветных сухих шариков и трав из заранее заготовленных смесей, которые хранились у них в мешочках. Пузырь поставил рядом свечку, но зажигать ее не стал. Сраська, чуть не перевернувшись, налил из флакона немного очень густой зловонючей жидкости, потом подумал и капнул добавки. Один Лишайный ничего не делал, только смотрел на всех дико, испугано пугал.
Коты еще не закончили с приготовлениями, когда снаружи послышался шорох.
– Идут, – шепнул расстроенный Вошка.
Он не особенно доверял котам. Да и кто нам, собственно, доверяет?
Тем не менее Пузырь царски сел посреди стола и заговорил что-то совсем неразборчивое. Если вы, читатель, сумеете как-нибудь произнести такую фразу: «ѤѬѮѰѾѦѶ҉ѦѠѪѫѰѧѦѤѥѣѼѾ҈ѮҨԂ!», – то у вас появится определенное представление о том, как колдовал кот. Впрочем, будьте осторожны, читатель! Если вы и вправду сумеете произнести эту фразу, то впредь ваше горло будет издавать один собачий лай… Конечно, если вы воин, или, например, певец из царского ансамбля современной музыки, то на вашей жизни это никак не отразится, да и, как подсказывает опыт, некоторые собаки куда более душевные собеседники, чем большинство людей, но все же поберегитесь!
Трофим и Сраська подхватили песню Пузыря и затянули долгое меланхоличное:
– Уауауаууаууууауау! Уауауууу! Ууаууу! – так слышали их пение люди.
Стоявшая у блюдца свечка вдруг зажглась сама собой, смердючая жидкость засмердела настойчиво и ядовито.
Недоверчивый Вошка перетрусил, но все же разглядел тени среди кустов. Волки пробрались по огороду и, несмотря на усилия котов, полезли в курятник!
– Уауауауау! – еще громче потянул свою тугую песню Пузырь, и Трофим следом за ним.
А вот Сраська в замешательстве опустил лапы, наклонил голову и повернулся к Пузырю.
– А что мы вообще колдуем? – неожиданно спросил он.