Трофим вздохнул и, разочарованный, стал собирать колдовские принадлежности в сумку. Попробуй теперь угадай, чтобы снова на дереве выросла рыба. Прошлый раз, когда они так же ошиблись с подобным заклинанием, у Сраськи загорелся хвост, а Лишайный провалился под землю. С колдовством долго не поэкспериментируешь.
– Что же, – сказал расстроенный Трофим, – раз уж вы довольны, будьте добры пожаловать за наше искусство какие-никакие гроши.
– Как? – Пыхнутка выставил нижнюю губу. – Вы хотите, чтобы я вам заплатил?
Пузырь и Сраська наконец отвязались от бабочки и тоже подошли к дереву.
– Волшебство за гроши, – произнес Трофим. – Сколько ни есть.
– Платить я вам, конечно, не стану, – Пыхнутка вздернул нос. – Мне, знаете, вообще душа не лежит что-то там кому-то платить. Желания в себе такого не чувствую. Мне хочется жить так, чтобы никогда никому ничего не платить. Вот такой у меня интерес. Раз вы такие колдуны, то наколдуйте мне так, чтобы мне никогда не прошлось ни с кем расплачиваться!
Трофим заморгал и посмотрел на Пузыря. Тот вздохнул тяжело и подсел поближе.
– Пусть будет так, – сказал Пузырь. – Ты будешь получать, ничего не давая взамен, – кот вынул из мешочка горсть порошка, похожего то ли на пыльцу, то ли на муку, и дунул этим в сторону Пыхнутки.
Потом Пузырь сел на задние лапы, поднял лапы передние и завыл:
– Уа-а-а-а! Яу-у! Уа-а-а!
Сраська тоже сел и тоже завыл, а потом резко зашипел, и в тот же миг толсторожий Пыхнутка задымился и со звонким хлопком превратился в самое обыкновенное ведро!
Пузырь с Трофимом отволокли сумку с колдовскими принадлежностями обратно в повозку, а потом пошли выручать побитого ящерицей Лишайного. Сраська тем временем откатил ведро в старый туалет на краю двора.
– Живи в свое удовольствие, – сказал Сраська. – Тут с тебя никто платы не потребует.
После этого коты собрали с дерева рыбу и поехали дальше.
А пару дней спустя колдовство ослабло и ведро, уже не раз пользованное, превратилось обратно в Пыхнутку, который с тех пор всегда расплачивался вовремя, щедро, и часто даже прежде, чем что-либо получал…
Но это произошло потом, а покинув деревню, кошачья повозка выехала в поле и покатила наводить смуту и хаос в сторону города Рыжий Утес.
Стоял он на цветущих холмах неподалеку, но повозка часто останавливалась, потому что лошади отвлекались и ходили в поля – пожевать травы. Поэтому к воротам города подъехали лишь к полудню следующего дня.
Тут надо сказать, что никаких ворот в Рыжем Утесе на самом деле нет. Вместо них стоит башенка с лестницей и небольшой караульный сарайчик, крыша которого подвязана к ветке дерева, чтоб не упала.
Когда повозка бродячих колдунов приблизилась к башне, к лошадям подошел один из княжьих стражников в шитом-перешитом кафтане. Другие бросали козьи кости, а из башни торчала голова лучника с такой скучающей мордой, которую развеселить можно разве что стрелой в лоб.
– Опять вы, плуты-колдуны-шерстяные-штаны, – сказал подошедший стражник с очень серьезным выражением на лице. – Давно вас видать не было, с целый год, наверное. Ну теперь-то, прощелыги шаловые, я вас так запросто в город не пущу.
– Мы честные коты, – возразил Трофим и вынул из денежного мешочка одну серебряную деньгу.
– А я честный княжий стражник, – сообщил честный княжий стражник.
– Это значит, две? – Трофим вынул из мешочка второй серебряник…
Стражник подошел поближе, огляделся и произнес негромко.
– Зачем это две? Вы же такие злые волшебники-чародеи, только хвостом повести – и вот уже на ком-нибудь проклятие лежит или другая гадость…
– Гадость наложить каждый может, – обиделся Трофим.
– Гляди вон, стоит на башне, – стражник как-то неясно мотнул головой. – Старший начальник городских ворот княжеской стражи. Человек с мошной, усами и мой начальник.
– Как вас много…
– Однако, что интересно, если он перестанет быть моим начальником, то старшим начальником городских ворот княжеской стражи станет кто?
– Кто?
– Стану я.
– Ну вот и замечательно.
Стражник так пронзительно посмотрел на Трофима, что бедный кот смешался и отодвинулся.
– Что же, – сказал он в замешательстве, – мы здесь ничем подсобить не можем, мы не чиновники, а простые коты.
– Разве простые коты колдуют молнии с задранными хвостами?
– Всякое случается…
– А посмотрите на него, он, кабыть, идет к лестнице, – стражник покосился на вершину башни, но тотчас отвернулся. – Послушайте, вы же можете как-нибудь так заколдовать лестницу, чтоб он свалился со ступенек, покатился и свернул шею?
– Кому? – перепугался Трофим.
– Сначала – себе. Можете, а?
– Я спрошу, – неуверенно произнес Трофим и сунул голову под навес, там что-то замяукало растерянно и протяжно.
– Скорее давайте, – поторопил стражник, – идет.
Трофим высунулся обратно.
– Это мы можем, – сказал он. – Это еще кое-как.
Трофим выглядел сейчас загадочно и не понять было, что у него нарисовано на морде – кроме глаз, носа и рта.
– Вот это и хорошо, – стражник быстро потер ладони и повернулся к башне. – Ну, давайте тогда, а мы поглядим…