– Еще одно фото, и все! – в десятый раз пообещал фотограф и сделал еще пять снимков. – Эмери, да? Улыбайся! Это вечеринка по поводу помолвки! Любовь в воздухе. Будь счастлива!
Заколоть тебя шпилькой моих обязательных лабутенов – вот что сделало бы меня счастливой.
Моя фальшивая улыбка могла соревноваться с улыбкой Джокера, но мне было трудно прилагать усилия. Каждый раз, когда я пыталась, на меня потоком накатывала прошлая ночь.
«– Скажи мне что-нибудь, Эмери.
– Редаманс».
Я хотела взбунтоваться, потому что выглядело все так, будто он хотел выбросить меня из своей жизни, вместо того чтобы включить в нее. Я концентрировалась на этом воспоминании все утро, и нет, я не буду, мать его, улыбаться, если только не вопьюсь зубами в каждого засранца тут и не высосу всю кровь.
– Ну же, Эмери! – Щелк. Щелк. – Улыбнись своей прекрасной улыбкой.
– Нет.
Корделия повернулась ко мне, практически копия Маленького Члена, от этого тоже хотелось блевать. Она приложила ладонь к ключице.
– Прошу прощения?
Ее щеки были такого же цвета, как мои розы. Единственный признак ее раздражения. Серьезно. Она даже не нахмурилась, ни капельки.
Я сунула букет ей в грудь.
– Вот. Того же оттенка, что твое лицо. Не благодари.
Подобрав лавандовый ужас, в который Вирджиния втиснула своих подружек невесты, я покинула альков загородного клуба Истриджа и вошла в бальный зал. Мои глаза искали и не могли найти Нэша.
Вирджиния провела всю церемонию открытия, пытаясь найти способ разлучить нас, в том числе – отправив меня на съемки, где я сидела нахмурившись. Тем временем лорд Балти пугал меня своими глазами-бусинами и своей зацикленностью на мне. Сначала гольф, потом поздний завтрак, теперь ужин по случаю помолвки.
Достаточно.
Вытащив свой телефон, я позвонила Нэшу и вспомнила, что его телефон сел. Я написала ему через приложение «Объединенный Истридж», зная, что он не увидит сообщение, пока не найдет время зарядить телефон.
Дурга: Скажи, какая у тебя самая любимая вещь в мире.
Мне придется найти его старомодным способом: по сплетням светских львиц.
Спрятав телефон в карман, я вцепилась в руку случайной худенькой брюнетки.
– Вы не видели Нэша Прескотта?
Она стряхнула мою руку и отхлебнула «Космо» – версия меня, которую предпочла бы моя мать.
– Минуту назад он вышел в тот коридор вместе с Вирджинией.
– Спасибо, – я фальшиво ей улыбнулась и сделала комплимент ее платью, поскольку знала – она ожидала этого, и мне аукнулось бы, если бы я этого не сделала.
Пристрелите меня. Ненавижу все это.
Бальтазар подозвал к себе официанта. Я воспользовалась этим, как отвлекающим маневром, и проскользнула мимо. Дежавю поразило меня, как только я вышла в коридор, ведущий в кабинет. В мой последний раз здесь я налетела на Нэша точно там, где он стоял сейчас.
Он бросил взгляд на часы, поднес к губам бокал с виски и вошел в кабинет Вирджинии, не закрыв за собой дверь. Мои каблуки застучали по полу. Я сняла туфли и прокралась по коридору. Я не хотела драматизировать, но чувствовала, что почуяла что-то впервые за всю ночь.
Нэш, казалось, был раздражен Истриджем сверх обычного. Молчаливая поездка на машине свела на нет нашу фазу медового месяца. Это выводило меня из себя, побуждая шпионить, пусть даже я знала, что не должна была делать этого.
Прижавшись спиной к стене, я подкралась как можно ближе к двери, оставшись незамеченной. Вирджиния пробормотала что-то неразборчивое, заманивая меня в опасную близость открытого дверного проема. Я сосредоточилась на том немногом, что могла расслышать.
– Что бы у вас ни было с моей дочерью, я хочу, чтобы вы ушли.
Если она ждала, что он испугается, как бесхребетные жители Истриджа, к которым она привыкла, то он сильно ее разочарует. Нэш сражался. Инстинктивно. Ради спорта. Ради выживания. Все остальное приравнивалось к поражению.
С улыбкой на лице я предвкушала дерзкий ответ Нэша. Даже не видя Вирджинии, я знала, что нетерпение подогревает ее ярость. Она была словно печь, на которую плеснули бутан.
Зазвенел лед.
Он не спеша пил.
– Осторожнее с угрозами, Вирджиния. Может, ты и хороша в белом, но ручаюсь, тебе не пойдет оранжевый.
Она втянула воздух, шпильки проскребли по полу.
– Ты знаешь… Знаешь что? Как…
Этот тон. Я узнала его. Он предварял истерику.
Честные выборы председателя «Общества молодежи»? Туфли «Джимми Чу», брошенные в хрустальные люстры.
Два с половиной фунта, набранные во время нашего отдыха в Италии? Та, которая упрекает своих дебютанток лишним весом.
Курьер принял ее за мою бабушку? Она швырнула кочергу в стену.
Я слегка наклонилась вперед. Просто посмотреть.
Никто из них не заметил меня.
Нэш сидел за столом, откинувшись в кожаном кресле председателя и положив ноги на стол красного дерева.
– Не имеет значения. Важно лишь то, что я знаю все.
Вирджиния побледнела, ее тело задрожало, несмотря на тепло. Она вцепилась в свой жемчуг, едва не уронив бокал в другой руке.
– Ты не скажешь ни слова. Я вижу, как ты смотришь на Эмери.
