Я чувствую, как по спине пробегает холодок, и, поднявшись, иду по коридору к ледовой арене. Встав у дверей, я смотрю на толпу, а затем поднимаю взгляд на ряд лоджий со стеклянными стенами. Эти апартаменты предназначены для богатых и влиятельных людей, иногда их посещают рекруты. Отец Грейсона обычно оставляет одни апартаменты для себя и своей свиты. В номере двенадцать горит свет, но, кажется, там никого нет. Я знаю, какой из этих лоджий присвоен именно двенадцатый номер, только потому, что несколько старшекурсников заперли нас в ней, когда мы были еще первокурсниками. Что-то вроде дедовщины. Мы провели там всю ночь, потому что у нас не было другого выхода. Нам оставалось либо оставаться внутри, либо взломать дверь и заплатить штраф за порчу имущества.
Так я подружился с Ноксом, а позже – с Майлзом. А затем в нашей компании появился Грейсон, который быстро стал ее частью.
Апартаменты под номером двенадцать находятся в конце ряда лоджий, напротив скамеек игроков над сектором сто двенадцать. Я смотрю на темные окна, а затем перевожу взгляд на свой телефон.
Я: Вы уже здесь? Аспен скоро
должна подойти.
Я запускаю приложение, чтобы отследить ее местоположение, но оно показывает, что она все еще находится в своей квартире. Я раздраженно вздыхаю и качаю головой.
Я: Она еще дома.
Почему она все еще там?
Она же знает, как важно для меня ее присутствие на игре, которая вот-вот начнется. Мое сердце сжимается от волнения, а в душе поселяются сомнения.
А что, если все, что между нами произошло, оказалось для нее слишком тяжелым? Возможно, она уже пакует вещи и планирует уехать из Краун-Пойнта вместе со своей мамой и моим отцом. Вдруг она уже жалеет о том, что было?
– О’Брайен! – Тренер хлопает меня по плечу, и, обернувшись к нему, я едва не подпрыгиваю от неожиданности.
– Извините, тренер, – быстро говорю я, проходя мимо него, и он удивленно поднимает брови.
Когда я подхожу к двери раздевалки, огни на стадионе гаснут, а музыка заряжает толпу ожиданием.
Возможно, Аспен уснула или переодевается. Но вдруг на нее напал преследователь? Нет, если бы это было так, они вряд ли бы остались в ее квартире. Ни один больной ублюдок не станет удерживать девушку в заложниках в ее собственном доме, когда ее соседка по квартире может вернуться в любой момент.
– Ладно, ребята, – говорит тренер, хлопая в ладоши и привлекая наше внимание.
Он садится рядом с Майлзом, и я сосредоточиваю свое внимание на Роуке. По крайней мере, пытаюсь это сделать.
– Нам предстоит самая сложная игра, – предупреждает тренер и обводит нас взглядом. – Но вы к ней готовы. Так что идите и покажите все, на что способны. Пусть Краун-Пойнт гордится вами!
Мы все вскакиваем с мест, толкая друг друга, и я надеваю шлем и капу. Я оставляю телефон в сумке, надеясь, что Аспен просто опаздывает, но в то же время понимая, что это может оказаться не так.
Мы выходим на лед, и моя клюшка кажется мне чужой. Я опускаю на нее взгляд и замечаю, что она обмотана не той лентой. К тому же она слишком короткая.
Чью клюшку я взял?
Я спешу к скамейке запасных, чтобы отдать чужую клюшку менеджеру экипировки.
– О’Брайен, какого черта ты творишь? – рявкает тренер.
Однако менеджер по экипировке уже протягивает мне запасную клюшку, и я отмахиваюсь от Роука.
Когда начинается игра, мое настроение ухудшается. Я не могу сосредоточиться на происходящем, и в итоге наши соперники легко обходят меня. Кто-то толкает меня к стеклу, и я ударяюсь лицом, прокусывая щеку. Кровь наполняет мой рот, и, отталкиваясь от стекла, я пытаюсь догнать нападавших. Сплевывая кровь, я устремляюсь вперед и, заметив игрока, который перехватил контроль над шайбой, меняю угол атаки. Этот прием напоминает тот, который использовал против меня Джейкоб на тренировке. Он отлично работает, пока я не понимаю, что противник уже отдал пас, а я даже не успел его коснуться. Чем больше я отвлекаюсь, тем сильнее злюсь.
Как она могла так поступить?
Я снова оглядываю трибуны, и мой взгляд поднимается к апартаментам под номером двенадцать. Но все, что я вижу, – это женщину в платье, стоящую у окна. Может быть, это мать Аспен.
Толпа взрывается ревом, а затем наступает тишина, которая следует за голом соперников. Я резко поворачиваю голову и вижу, как Майлз поднимается на ноги и хмуро смотрит на меня, потому что это была моя ошибка.
Звучит свисток.
Я подхожу к скамейке и сажусь на нее раньше, чем кто-либо успеет мне что-то сказать. Чтобы избавиться от привкуса крови во рту, я набираю в рот немного воды.
Черт.
– В чем проблема, О’Брайен? – спрашивает тренер, останавливаясь у меня за спиной. – Я не видел, чтобы ты так глубоко погружал голову в задницу, с тех пор, как ты был первокурсником.
– Тренер, мне нужна всего минута, – говорю я.
– Уж надеюсь, – раздраженно отвечает он.
