Я притягиваю ее к себе, и все мои тревоги и страхи исчезают, когда наши губы встречаются. Она прижимается ко мне, обнимая за плечи, и теперь я понимаю, что нужен ей.
Поэтому я не раздумывая беру пистолет и, оставив ее стоять на коленях, подхожу к ее отцу. Он смотрит сначала на меня, потом на пистолет и, черт возьми, улыбается.
– Она выбрала победителя, – говорит он, и я слышу, как слова булькают у него в горле.
Готов поспорить, что она повредила ему легкое. Я бы с удовольствием посмотрел, как он захлебывается собственной кровью, но это займет слишком много времени, а здесь скоро будут парамедики и полиция, ведь я уже слышал сирены.
Поэтому я прицеливаюсь ему в грудь и нажимаю на спусковой крючок. Пистолет подпрыгивает в моей руке, но я уверен, что попал в цель. Я продолжаю стрелять, чтобы убедиться в результате, пока пистолет не перестает стрелять и в нем не заканчиваются патроны. Тогда я бросаю его на пол и возвращаюсь к Аспен. Позже я разберусь с пистолетом: если понадобится, почищу его или сделаю что-то еще, что нужно делать с огнестрельным оружием, принадлежащим профессиональному преступнику.
– Твой отец, – шепчет она. – Он…
Я беру ее на руки, потому что не хочу оставлять одну в коридоре, где она может видеть своего мертвого отца, и мы идем посмотреть на моего. Аспен обнимает меня за плечи и прячет лицо у меня на груди.
– Я не хочу этого видеть.
– Все хорошо, милая, – говорю я, гладя ее по волосам. – Не переживай.
Я вхожу в гостиную, где из мебели есть только одно большое кресло. Из-за широкого ряда окон эта комната очень напоминает гостиную в квартире Аспен, но в ней нет ни занавесок, ни жалюзи. Яркий верхний свет падает на тело моего отца, который лежит на полу.
Он снял пиджак, скомкал его и прижал к своей левой ноге, используя галстук как импровизированный жгут. У него под бедром образовалась лужа крови, а лицо стало бледным от боли. Однако, когда он видит меня, на его лице появляется облегчение, которое быстро сменяется страхом, как только он замечает у меня на руках Аспен.
– С ней все хорошо, – говорю я и касаюсь ее руки. – И с ним тоже все в порядке, милая. Посмотри.
Она поднимает голову и смотрит на моего отца, а затем ее взгляд падает на лужицу крови у его ног. Возможно, это зрелище становится для нее слишком сильным потрясением или просто застает ее врасплох, потому что взгляд Аспен затуманивается, она откидывает голову назад и полностью обмякает в моих объятиях.
Вдруг мой телефон издает сигнал, и, усадив Аспен в кресло, я достаю его из кармана, чтобы посмотреть сообщения.
Майлз: Полиция и скорая уже подъезжают.
Будут через минуту.
Я говорю об этом отцу, а потом пишу сообщение Грейсону.
Отец кивает и бросает взгляд на Аспен.
– А ее отец?
– Он мертв, – подтверждаю я.
Я был бы очень удивлен, если бы это было не так.
– Послушай меня, Стил. Не нужно ничего говорить полиции. Отвези Аспен в больницу, пусть ее осмотрят. Если полицейские попытаются допросить тебя, дай им номер нашего адвоката и не общайся с ними без него. То же самое касается Аспен. Ты должен ее защитить.
– Я обязательно ее защищу, – говорю я, стиснув зубы.
Он кивает.
Внезапно дверь квартиры открывается, в гостиную врываются полицейские, и мы напряженно ждем, пока они осматривают помещение. Когда приходят парамедики, я вижу, как одна из них проверяет пульс отца Аспен. Затем она смотрит на одного из полицейских и качает головой.
К нам подходят еще двое медиков и по очереди осматривают моего отца, а затем Аспен. После этого все происходит как в тумане. Кажется, они кладут Аспен, которая все еще находится без сознания, на одни носилки, а моего отца – на другие. Я спускаюсь за ними по лестнице, не обращая внимания на полицейских, и с другой стороны полицейской ленты, натянутой поперек тротуара и улицы, вижу Нокса, Майлза и Джейкоба. Я рад, что ребята не пошли со мной. Ведь если бы отец Аспен услышал наши шаги, он мог бы причинить им вред или даже застрелить нас на месте…
Я забираюсь в машину скорой помощи вместе с Аспен, не выпуская ее руку из своей. Ее кожа холодна на ощупь, а ее рука безвольна, но монитор, к которому ее подключили, показывает ровный пульс. Рядом со мной садится полицейский с каменным выражением лица. Однако самое важное – Аспен жива.
– Это ваша сестра? – спрашивает фельдшер.
Я поджимаю губы, но не могу удержаться от ответа.
– Будущая жена.
– О, простите, но ваш отец…
– Это сложно, – бормочу я.
Аспен приходит в сознание, когда мы въезжаем на территорию больницы. Она пытается сесть, но ремни на груди и ногах не дают ей это сделать. Они только усиливают ее панику, и она начинает отчаянно пытаться освободиться от них.
– Эй, – говорю я, сжимая ее руку, – ты в порядке, дыши.
Увидев меня, Аспен застывает, а я наклоняюсь и нежно целую ее в висок.
На ее щеках кровавые следы от моих ладоней, как у настоящего воина. У нее перехватывает дыхание, когда мои губы касаются ее кожи, а монитор сердечного ритма показывает учащенное сердцебиение.
