Судья бросает шайбу, и Нокс передает ее мне, опережая соперника. Когда я чувствую, как шайба касается моего лезвия, то снова беру себя в руки и возвращаюсь в игру. Я направляю шайбу вперед и, обойдя одного из противников, отдаю пас Финчу. Получив шайбу, он устремляется к воротам, и я стараюсь не отставать от него, но тут меня снова охватывает желание набить Джошу морду. Я не даю ему даже шанса завладеть шайбой и снова преграждаю путь. Он толкает меня в спину, пытаясь заставить уйти с дороги, но в этот момент Финч отдает пас Деверо, тот передает шайбу правому защитнику – Тони Родригесу. А затем шайба оказывается у Нокса, который бьет по воротам. В последний момент Нокс обманывает вратаря: делает вид, что хочет забить в левый угол ворот. Вратарь, поверив в этот обман, протягивает руку влево, чтобы поймать шайбу. Но Нокс ловко посылает шайбу между его ног, и она влетает в ворота, обеспечивая команде гол.
Отлично.
Я чувствую, что рука Джоша Мавверика все еще лежит на моей спине, и понимаю, что чертовски от него устал. Поэтому я не пытаюсь вести себя разумно. Я хватаю его за майку спереди, удерживаю на расстоянии и бью по губам. Джош отшатывается, и его лицо искажается от гнева.
Я едва не произношу это вслух, но тут Джош бросается на меня, хватаясь за шлем и срывает его с моего лица. Мы ударяемся о стекло. Я тоже срываю с него шлем и еще раз бью его прямо в лицо. Он отвечает ударом на удар. Его костяшки сталкиваются с моей челюстью, и от боли мое лицо словно разрывается на части. Я замечаю, что никто не вмешивается в наш поединок. На стадионе тихо, и единственный звук, который я слышу, – это звон в моих ушах. Я наношу Джошу еще один удар, и когда он, пошатываясь, отступает, я без колебаний хватаю его обеими руками за майку. Мои пальцы обхватывают подкладку по краям его подмышек, и я бросаю его на лед. Я приземляюсь на него сверху, отвожу кулак назад и наношу ему несколько ударов в лицо. Когда я слезаю с него, меня оглушает шум толпы: все кричат и подбадривают меня. Однако мой взгляд сразу же падает на сирену в майке этого ублюдка.
Я замечаю, что Аспен тоже встала и смотрит на меня издалека, прожигая своим взглядом. Я не могу понять, рада она или расстроена, что я поставил его на место, но это, черт возьми, не имеет значения.
– Штрафной бокс, – рявкает тренер, когда я возвращаюсь, и тут к нему подходит судья. – И ради всего святого, О’Брайен, забери свою гребаную клюшку.
Отдав честь, я собираю свои вещи на льду. Деверо и Майлз Уайтшоу хлопают меня по спине, а Нокс, Родригес и Финч в знак одобрения вскидывают в воздух кулаки. С ухмылкой на лице я направляюсь к боксу, который находится напротив скамейки запасных игроков. Судья придерживает для меня дверцу, и я осторожно присаживаюсь на скамейку. Мои мышцы ноют, а из носа идет кровь.
Судья протягивает мне полотенце, сохраняя невозмутимое выражение лица. Из-за меня «Рыцари» будут играть в большинстве, но, надеюсь, Джош Мавверик выбыл из игры до конца матча. Уверен, что сегодня его рожа будет выглядеть отвратительно, и это снизит его шансы на то, что Аспен позволит ему проводить ее домой. Хотя, конечно, у него все равно не было бы такой возможности, потому что почти через двадцать минут мы снова забиваем.
2:1
А затем мы удерживаем этот счет до последней секунды.
Я сижу на крыльце нашего хоккейного дома вместе с Майлзом. Завтра у нас выходной, а это значит, что можно напиться. И мы уже в пути, чтобы как следует повеселиться. Вечеринка в доме, где мы живем, становится все более шумной. Этот дом принадлежит Майлзу и Ноксу, и за лето они не пожалели денег на его ремонт. И вот, одержав первую победу в этом сезоне, мы решили отметить это событие будто какое-то новоселье.
В прохладном ночном воздухе смешались запах пива, музыка и смех. В этой атмосфере есть что-то ностальгическое. Майлз толкает меня локтем и кивает головой в сторону тротуара. Вайолет и Уиллоу уже вошли внутрь, но я не сомневаюсь, что они пригласили и Аспен с ее соседкой по квартире, имя которой мне, пожалуй, стоит запомнить хотя бы для того, чтобы перестать называть ее просто соседкой, – это уже слишком.
На Аспен все еще надета та самая чертова майка, волосы распущены, а черные легинсы подчеркивают изгибы ее бедер.
Я встаю на их пути, но Аспен, кажется, совсем не удивлена. Она поднимается на крыльцо и, уперев руки в бока, запрокидывает голову. Когда я смотрю ей в глаза, то понимаю, что не хочу, чтобы она была здесь сегодня вечером. Я хочу просто выпить, потусоваться с друзьями и лечь спать один. Ведь я уверен, что никто, кроме нее, не сможет меня возбудить.
– Извините, фанатки врагов не допускаются на эту вечеринку, – говорю я, будучи уверенным, что сегодня вечером мы не будем заниматься сексом.
– Да ладно? – Она закатывает глаза.
– Вражеские майки здесь запрещены, – ухмыляюсь я. – Но если тебе так хочется попасть внутрь, то ты просто можешь ее снять.
