Однако у меня возник новый план действий: поскольку Аспен находится под каблуком у моего отца, я хочу сделать ее ненадежным информатором. А это значит, что мне нужно изменить ее представление о реальности. Изменить настолько, чтобы она перестала понимать, что происходит, а когда мой отец перестанет ей верить, ее обвинения в мой адрес уже не будут иметь значения.
Сначала я дам ей наркотик[1], который теперь ношу с собой.
Они с Талией пришли в дом хоккейной команды с уже собранными сумками, но Аспен сказала, что лучше останется в старой комнате Грейсона, чем будет спать со мной. Эта девчонка имеет привычку раздражать меня, но на этот раз я постарался не обращать на это внимания. Но только потому, что парни в моем доме знают, что секс с Аспен для них невозможен, а если Талия захочет провести ночь с кем-то из них, то она может свободно пойти к ним в комнату.
Я добавляю несколько капель вещества в бутылку с водой, не откручивая крышку полностью, чтобы не сорвать колпачок и создать впечатление, что бутылку даже не открывали. После этого я отправляюсь на поиски Аспен.
Я подхожу к кабинету музыки и заглядываю в окно. Там я вижу Аспен, которая склонилась над пианино в углу комнаты. Вдоль стен стоят подставки для нот и лежат сложенные стулья для игры на других инструментах. Звук, доносящийся из кабинета, – плавная мелодия, которую исполняет Аспен, – немного приглушен. Я уверен, что в самом кабинете музыка звучит громче, но снаружи она кажется приглушенной из-за хорошей звукоизоляции. Мне кажется, что Краун-Пойнт не экономит на качестве учебных кабинетов, и это наталкивает меня на еще одну мысль.
Но хватит ждать.
Приложив свое студенческое удостоверение к электронному замку, я открываю дверь и захожу внутрь. Музыка, которую играла Аспен, внезапно обрывается, и она оборачивается, удивленно приподняв брови. Мне нравится видеть, как она удивляется, но это удивление быстро сменяется настороженностью. Она поворачивается ко мне и, кажется, собирается отчитать меня или приказать уйти.
– Я просто хотел проявить вежливость, – говорю я, показывая на бутылку воды и батончик мюсли у меня в руках. – Я подумал, что тебе, наверное, захочется перекусить, ведь ты играешь уже несколько часов.
– Я здесь не больше часа, – хмурится она.
– Не важно, – говорю я, после чего кладу батончик и бутылку на скамейку.
Затем я беру один из металлических стульев, которые стояли у стены, и опускаюсь на него. Устроившись поудобнее, я скрещиваю руки на груди и закидываю ногу на ногу.
– Ну что?
– Что именно?
Она тянется к бутылке с водой и откручивает крышку. Раздается приятный звук ломающегося колпачка, и Аспен делает глоток. Поставив бутылку обратно, она вытирает рот тыльной стороной ладони и возвращается к нотным листам. У некоторых из них загнуты края, что наводит меня на мысль, что это те самые страницы, которые я отправил в полет по лестнице. А это значит, что она их не перепечатывала.
– Ты собираешься смотреть?
– Слушать, – отвечаю я, закрывая глаза.
Несколько секунд ничего не происходит, и я борюсь с желанием посмотреть, смотрит ли она на меня. Но внезапно я слышу тяжелый вздох, и Аспен начинает играть мелодию сначала. Вернее, мне кажется, она начинает играть ее с самого начала, потому что я ни черта не смыслю в игре на фортепиано. Не знаю, исполняет ли она классическую мелодию, кавер на современную песню или что-то в стиле нью-эйдж[2]. Возможно, это саундтрек из какого-то фильма. Но мне нравится эта ненавязчивая мелодия, в ней есть что-то такое, от чего мое сердце замирает.
Внезапно Аспен снова останавливается и начинает бормотать что-то похожее на ругательства. Через секунду она продолжает играть, но мелодия становится неровной, словно Аспен сбивается с ритма. Приоткрыв глаза, я вижу, что она сидит, наклонившись вперед и склонив голову набок. Она отдергивает пальцы от клавиш, как будто они ее укусили.
– Аспен? – спрашиваю я, внимательно наблюдая за выражением ее лица.
Интересно, что она видит на нотных листах? Может быть, ей кажется, что ноты разговаривают с ней или двигаются по странице?
Аспен переводит взгляд на меня, и ее глаза округляются, а я достаю из кармана телефон и включаю видеосъемку.
– Что произошло? – спрашиваю я, направляя камеру на Аспен, и на ее лице отражается ужас.
– Стил, – шепчет она. – За твоей спиной стоит монстр. – Она хватается пальцами за скамейку, а ее ноги соскальзывают с педалей.
– Может быть, нам стоит уйти отсюда, – говорю я, оглядываясь по сторонам, а затем снова смотрю на нее. – Например, в более безопасное место.
Аспен молча кивает, встает и, оставив сумку на скамье, торопливо выходит в коридор. Я следую за ней, наблюдая за ее походкой. Она идет так, словно пытается убежать от кого-то, и постоянно оглядывается на меня через плечо. Видя ее широко раскрытые глаза, я невольно улыбаюсь.
