После душа я наконец чувствую себя человеком. Но, расчесывая волосы и одеваясь, я понимаю, что просто оттягиваю неизбежное: как только я выйду из ванной, Талия угостит меня куском пиццы, а потом разобьет мне сердце.
Я уверена, что если бы этот разговор не касался Стила, то она не привела бы меня сюда. Поэтому я спрашиваю себя: что он сделал? Или, может быть, лучше спросить, что сделала я?
Я пытаюсь вспомнить события сегодняшнего дня, но мои воспоминания слишком туманны. Я помню, как играла на пианино, а затем в кабинет вошел Стил. Кажется, он сидел и наблюдал за мной, пока я не вышла из себя.
Внезапно мне становится нестерпимо жарко. Я поднимаю толстовку и провожу пальцами по животу, обнаруживая на нем царапины, которые не заметила в душе. Мои ногти постоянно неровные, потому что я никак не могу избавиться от привычки грызть их, которая возникает у меня на нервной почве.
Это я порвала свою футболку?
Меня переполняет ужас, но запах готовой пиццы напоминает о голоде. Не желая больше откладывать разговор, я иду в гостиную, в которой Талия уютно устроилась на диване и включила какой-то рождественский фильм. Не говоря ни слова, она протягивает мне тарелку, стоявшую на кофейном столике, где уже лежат два кусочка пиццы.
Талия тоже берет кусок пиццы, и какое-то время мы едим в тишине, но затем она выключает звук на телевизоре и поворачивается ко мне.
– Готова?
– Как никогда.
– Это видео появилось в интернете сегодня днем, – вздыхает она. – И уже разошлось среди наших знакомых.
Она достает телефон и протягивает его мне.
Когда я нажимаю кнопку «Воспроизвести», мое сердце замирает.
На видео я ясно вижу, как выхожу из административного здания университета. Моя походка быстрая и неуверенная, я сгорбилась, словно от страха, и постоянно оглядываюсь через плечо на человека, который меня снимает. Мои губы шевелятся, словно я что-то ему говорю, а затем…
У меня сжимается грудь.
Начинается новый ролик, в котором я пригибаюсь, будто на меня нападают сверху, и кричу в пустоту. Мой крик режет слух, и все это происходит в центре двора, где меня окружают незнакомые люди. Затем я вижу, как бегу по дорожке между зданиями подальше от кампуса. Режиссер видео следует за мной, и в какой-то момент я падаю на землю и сворачиваюсь в клубок. Слезы текут по моему лицу, когда я начинаю царапать себя, свой живот и руки.
Несмотря на то что видео еще не закончилось и до конца остается еще минута, я кладу телефон экраном вниз и чувствую, что меня вот-вот стошнит.
Так и происходит…
Я едва успеваю добежать до ванной, как мой желудок скручивает спазм.
– Черт, нужно было показать тебе это видео до пиццы, – говорит Талия, протягивая мне бутылку воды.
Чувствуя, как горит мое горло, я откидываюсь назад и открываю бутылку.
– Что случилось? – спрашивает Талия, заметив, что я замерла.
– Стил… – бормочу я, опуская взгляд на бутылку.
Талия опускается на колени рядом со мной и ждет, пока я снова обрету дар речи, но я знаю, что мои слова прозвучат безумно.
– Сегодня в репетиционный кабинет пришел Стил. Он дал мне бутылку воды, и после того, как я отпила из нее, все в моей памяти заволокло туманом. Он что, накачал меня чем-то? – произношу я свою догадку вслух, содрогаясь от ужаса. – Он ведь так бы не поступил?
То есть…
На самом деле я знаю, что именно так он бы и поступил, но понятия не имею почему.
– Говорят, у тебя был нервный срыв, – шепчет Талия. – Но, возможно, это было вызвано наркотиками?
– Мне нужно сдать кровь на анализ. Пойду в больницу или куда-нибудь еще, – говорю я, поднимаясь с пола. – Он должен заплатить за это.
– Единственное, чего ему стоит опасаться, это того, что его отец лишит тебя возможности учиться в университете и подкупит кого-нибудь в больнице, чтобы правда не выплыла наружу, – говорит Талия. – Ты сама говорила, что не доверяешь О’Брайенам. Я всегда думала, что ты имеешь в виду его отца, но теперь понимаю, что это относится и к его сыну.
Я хмурюсь, потому что Талия права. Это относится к ним обоим.
Стил называет меня гадюкой, но на самом деле змея – это он.
– Аспен, – зовет меня мужчина, стоя в дверях маленького фойе. Я встаю со стула и иду за ним по коридору в кабинет.
В кабинете есть диван, кресло и письменный стол. Но почему-то сначала я подхожу к окну и смотрю на улицу. Мы находимся на четвертом этаже в самом конце административного корпуса кампуса. Отсюда я вижу, как студенты в перерывах между занятиями пересекают двор или идут в столовую на ужин.
Я весь день ничего не ела, и поэтому у меня болит живот. Каждый раз, когда собираюсь утолить чувство голода, я вспоминаю видео и меня тут же тошнит. Утром я совершила ошибку, попытавшись выпить кофе, потому что через несколько минут уже стояла на коленях перед унитазом.
А затем получила электронное письмо.
