Когда я прихожу в себя, то обнаруживаю, что нахожусь в репетиционном кабинете. Мой рот словно набит ватой. Щурясь в темноте, я вглядываюсь в пространство вокруг. Падающие на пол косые лучи флуоресцентного света из коридора, проникающего через окно в двери, позволяют мне рассмотреть обстановку.
Моя сумка и телефон исчезли. Я облизываю губы и выпрямляюсь, поправляя подол футболки.
– Что произошло?
Как только я встаю на ноги, индикаторы датчиков движения в кабинете срабатывают, и на мгновение мне приходится прикрыть глаза от жгучей боли, вызванной ярким светом. Прежде чем я открываю глаза и осматриваю свое тело, проходит целая минута. Мои легинсы грязные, на коленях засохли пятна от травы, а футболка разорвана прямо на животе.
Внезапно я замечаю тень за окном и вскрикиваю.
Оборачиваясь, я вижу, что это Талия. Она хмурится и пытается открыть дверь, дергая за ручку.
Если администрация университета не дала студенту доступ в этот кабинет по его удостоверению личности, он не может сюда войти, как и Талия. Поэтому я открываю дверь сама.
Она быстро оглядывает меня и заключает в крепкие объятия.
– Что слу… – услышав, как хрипло звучит мой голос, я обрываюсь на полуслове.
– Ты в порядке?
Покачав головой, я кашляю, прочищая горло.
– Что случилось?
– Ты не помнишь? – Талия слегка отстраняется, все еще держа меня за руки.
– Нет.
– Пойдем домой, – бормочет она. – Где твоя сумка?
Мне неизвестно, что случилось, куда подевалась моя сумка и почему моя одежда такая грязная.
Последнее, что я помню, это как я пришла сюда, чтобы попрактиковаться в игре на фортепиано. Но теперь нотные листы исчезли, как и все мои вещи.
Талия берет меня за руку и выводит на улицу. Однако заметив, что уже стемнело, я резко останавливаюсь.
– Который час? – спрашиваю я.
– Девять вечера, – отвечает она, переминаясь с ноги на ногу.
– Так поздно? – Я чувствую, как у меня подкашиваются ноги. – Последнее, что я помню, это как пришла в репетиционный кабинет этим утром. – Меня посещает ужасная мысль. – Это ведь было сегодня утром?
– Да, – отвечает она, сжимая мою руку. – Послушай, нам просто нужно вернуться домой, и там я тебе все объясню.
– Ладно, – торопливо соглашаюсь я. – Пойдем.
В этот момент мне уже плевать на то, что около нашей квартиры меня могут поджидать незнакомые парни. Я просто хочу уснуть в своей постели. Талия – замечательная соседка, но мне уже надоело делить с ней постель. Из-за ее беспокойного сна у меня на голенях появились синяки. Однако ночевать с ней лучше, чем оставаться в одной комнате со Стилом.
Пока мы идем по улице, мне кажется, что мои мысли путаются. У нашего дома Талия надевает мне на голову бейсболку и что-то бормочет, а я прижимаюсь к ней и жду, пока она откроет дверь. Мне нет нужды оборачиваться, потому что я и так чувствую на себе чей-то взгляд. Я легонько подталкиваю ее локтем, как бы говоря: «Давай уже скорее!», и вот она наконец отпирает дверь.
– Уже открыла, – ворчит она, и я понимаю, что мои мольбы были отнюдь не безмолвны.
Убедившись, что входная дверь подъезда закрылась, Талия открывает дверь нашей квартиры, но как только мы входим внутрь, жестом велит мне оставаться на месте. Затем она берет биту, которая, вероятно, осталась от кого-то из парней, и начинает осматривать квартиру.
Вокруг меня царит тишина, нарушаемая лишь возмутительно громким тиканьем часов.
– Воды? – спрашивает Талия, вернувшись. Она ставит биту на место у двери и хмуро смотрит на меня. – Или, может быть, ты хочешь поесть?
Я кладу руку на живот, и он отзывается булькающими звуками.
– А у нас есть что-нибудь в холодильнике? – спрашиваю я, и она качает головой.
– Мы уже давно здесь не были, но, думаю, сможем найти замороженную пиццу.
– Разогрейте духовку, шеф, – говорю я, доставая из шкафчика тарелку. – Сегодня мы будем есть как истинные аристократы.
Талия улыбается мне, но по тому, как быстро исчезает ее улыбка, я понимаю, что она в курсе произошедшего, и это меня не радует.
Я тяжело вздыхаю и выпиваю полный стакан воды, чтобы справиться с сухостью во рту. Однако голод все еще дает о себе знать, и в животе урчит.
Я иду в свою комнату, в которой на первый взгляд ничего не изменилось. А моя соседка, поставив пиццу в духовку, следует за мной и останавливается в дверях, облокотившись на косяк.
– Можешь одолжить мне свой телефон, чтобы я могла позвонить на свой? – спрашиваю я, направляясь к своему шкафу.
Половина моих вещей уже перекочевала в хоккейный дом, поэтому выбор невелик. Не раздумывая, я достаю легинсы, толстовку с капюшоном и нижнее белье. Сейчас мне больше всего хочется принять долгий горячий душ – настолько горячий, чтобы я едва могла терпеть температуру воды.
– Нет, думаю, прежде чем ты попытаешься найти свой телефон или зайдешь в социальные сети, нам нужно поговорить.
Мне становится не по себе, и я предчувствую, что эта беседа испортит не только мой вечер, но и сон. А ведь девушка может вынести не так уж и много подобного дерьма.
– Тогда я сначала приму душ, – говорю я, и, кивая, Талия отступает, позволяя мне пройти в ванную.
