– Вам стоит подумать о том, чтобы подать заявку на получение финансовой помощи на следующий семестр. Она может быть предоставлена в виде грантов или займов. Но обратите внимание, что решение о распределении средств будет приниматься летом. Также рекомендую вам подать заявку повторно и в следующем семестре, чтобы успеть получить финансирование на последний год обучения. – Она протягивает мне коробку с салфетками. – Ничего страшного, если вы чувствуете себя расстроенной.
– Я не расстроена, – медленно произношу я, глядя на салфетку, торчащую сверху. – Я в бешенстве.
– Ой… – Женщина откидывается на спинку стула.
– Это не из-за вас, – говорю я, вставая. – Когда мне нужно заплатить?
– До начала следующего семестра. Я могу рассмотреть ваше заявление о продлении и предоставить вам время до конца января.
– Я свяжусь с вами, – говорю я, перекидывая сумку через плечо и направляясь к выходу.
Как только я выхожу из этого холодного и унылого офиса, то сразу же направляюсь к лифту. Мое посещение кабинета финансовой помощи выпало на время занятий, поэтому в коридорах пока безлюдно. Лифт приходит абсолютно пустым, и я молча захожу внутрь, но как только двери закрываются, из меня вырывается крик, который я сдерживала несколько часов. Этот крик эхом разносится по небольшому пространству, отражаясь от стен, но я чувствую облегчение от того, что смогла дать выход своей ярости.
Я кричу до хрипоты, пока мое горло не начинает гореть, а когда лифт останавливается, мне становится трудно дышать, но я не обращаю на это внимания.
Стил решил испортить мне жизнь с того момента, как я сказала ему, что передаю информацию его отцу. А его отец предупредил меня, что моя учеба будет оплачиваться до тех пор, пока я буду ему полезна. Означает ли это, что я больше не заслуживаю его доверия?
Меня охватывает дрожь, когда я думаю о том, как все это не вовремя. Сначала веб-сайт, затем утечка моего адреса, а теперь еще и это. Стил только усложнял каждую проблему, с которой я сталкивалась, но последняя новость переполнила чашу моего терпения. Мысли о том, чтобы уступить О’Брайену, вызывают у меня головную боль, потому что я не могу позволить Стилу победить.
Тренер быстро проходит за мной в свой кабинет и закрывает за собой дверь. Окно, выходящее в коридор, не спрячет от посторонних глаз нашу встречу, но хотя бы не позволит случайным прохожим подслушать наш разговор.
– В чем дело, тренер? – спрашиваю я, не желая задерживаться в его кабинете. Я только успел принять душ и одеться, поэтому мои волосы все еще влажные, а рубашка прилипла к телу.
Завтра у меня зачет по биологии, и я планировал просидеть до полуночи в библиотеке. Однако около двадцати минут назад, после тренировки, в раздевалку позвонил тренер и попросил меня с ним встретиться.
В последнее время Аспен не появляется на публике. Она старается не привлекать к себе внимание и, возможно, ждет, пока утихнет шум вокруг опубликованного видео. Поскольку комната, которую она делила с Талией, была убрана и они вывезли свои вещи, пока мы с ребятами ужинали, она, вероятно, знает, что за теми видео и наркотиками, которыми ее накачали, стою я.
Я думал, что после публикации этого видео мне станет легче, но вместо этого мне стало намного хуже. Я будто предал Аспен, выставив на всеобщее обозрение ее уязвимость. Правда, эту уязвимость я создал сам, чтобы смутить ее.
В целом сегодняшняя тренировка прошла отлично. Мы отработали новую тактику, выполнили различные упражнения, а вратари, включая Майлза, сосредоточились на отработке навыков отражения ударов по воротам. Все шло по плану, но к концу тренировки мы все были очень уставшими.
Пока я принимал душ, пытался понять, зачем меня вызвал тренер, но ничего конкретного мне в голову не приходило.
– Итак, – говорит тренер, сложив руки на груди и прислонившись к стене, – ты не упоминал, что у тебя есть сводная сестра, которая учится в Краун-Пойнт.
– Что? – Я с отвращением качаю головой. – Какая еще сводная сестра, тренер? Я едва ее знаю.
Это ложь, и как только я ее произношу, на моем языке остается привкус пепла. Я знаю Аспен досконально: то, как она изгибается подо мной, как быстро кончает, выражение ее лица, когда она злится, боится или испытывает боль. Я точно знаю, как вызвать у нее дрожь или стон и как разрушить ее на части.
Тренер, кажется, не верит мне, как и я сам. Он усмехается в ответ на мои слова, садится за свой стол и что-то печатает на клавиатуре. Затем он разворачивает монитор ко мне, и я вижу видеозапись с Аспен. Звук приглушен, но я прекрасно помню, что она бормотала. Я вырезал из видео ее отчаянные крики и мольбы не забирать ее к теням, которые ее окружали. Я убрал момент, когда глаза девушки широко распахнулись, по щекам потекли слезы и она начала задыхаться от рыданий.
Я не могу отвести взгляд от экрана, хотя и ненавижу то, что на нем происходит.
– Объясни мне это, О’Брайен.
