Официантка возвращается с нашими напитками, и дядя заказывает еду, которой хватило бы на четверых, выбрав блюда из меню для завтрака.
– Сейчас шесть часов вечера?
– С чего ты взяла? – Он приподнимает бровь.
– Потому что иначе…
– Значит, ты потеряла целый день, – говорит он, глядя в окно. – А восход солнца такой красивый.
И, конечно же, чертово небо за окном становится светлее.
Черт.
– Обычно так на человека влияет стресс, – добавляет он. – В стрессовой ситуации человека клонит в сон, если, конечно, вы занимались именно этим.
Он указывает на мои запястья, и, когда я поднимаю руки, мы оба видим красные отметины.
В детстве на моей коже часто можно было заметить следы, но маме было легче предположить, что я просто слишком часто ношу на запястьях резинки для волос. Из страха она находила множество оправданий поведению моего отца.
– Я немного поспала, – признаюсь я. – После.
– Так ты расскажешь мне, что он с тобой делал? – Лицо дяди мрачнеет.
Когда дядя узнал, чем занимается мой отец, он очень разозлился. Я до сих пор помню, как они с мамой ссорились и он буквально впечатал ее в стену. Дядя не мог понять, как мама могла не замечать происходящего, но она испугалась лишь тогда, когда он намекнул, что отец может причинить вред и моим сестрам.
Спустя несколько недель мы уехали.
– Нет. – Я обхватываю колено рукой. – Но его отец прекратил финансировать мое обучение. Если я хочу продолжить учиться в Краун-Пойнте, то должна оплатить следующий семестр самостоятельно. Но я хочу вернуть тебе деньги отца, потому что не могу их принять. – Я замечаю, как дядя тяжело вздыхает, и понимаю, что мои выводы верны. – Так вот почему ты здесь? Потому что он украл эти деньги у мафии?
Порой чудовища – это люди, но некоторые из них стремятся к лучшему для своих близких.
– Да, – подтверждает он. – Я не смогу спасти твою мать, но она бы хотела, чтобы я приглядывал за тобой, – говорит он, и я дрожу от страха.
Я знаю, что мой дядя очень любит мою маму, но он никогда не признается в этом ни ей, ни себе. Но это чувство глубже, чем обычная братская любовь. Когда я вижу, как он заботится о ней, у меня щемит сердце.
Мне страшно представить, что я окажусь в такой же ситуации: буду наблюдать, как мужчина, которого я люблю, проходит через бесконечные оскорбления и травмы от другого человека и все же не выбирает меня. Или, может быть, мама не может выбрать его из-за того, кто он есть на самом деле. Интересно, когда она смотрит на моего дядю, видит ли она в нем моего отца?
– Не дуйся, дорогая, – вздыхает дядя. – Я просто констатирую факты.
Официантка приносит нам еду, и мы не тратим время на то, чтобы разложить ее по тарелкам. Вооружившись вилками, мы набрасываемся на все сразу. Я чувствую, как голод возвращается с новой силой, и вижу облегчение в глазах дяди оттого, что мое состояние не настолько плачевно, чтобы я потеряла аппетит.
То, что со мной сделал Стил, было ужасно, жестоко и причинило мне боль. Однако я могу сказать в его защиту, что он не знал о моем прошлом и моих страхах. Ведь мы никогда не говорили об этом. По своей наивности я старалась выглядеть счастливой и беззаботной, хотя в глубине души мне отчаянно хотелось, чтобы он обо всем узнал. Я хотела, чтобы он понял: если я не смогла одолеть монстра тогда, то и с новым монстром мне не справиться.
Это чувство появилось во мне, когда я осознала, что он способен довести меня до оргазма только лишь своим языком? Кажется, его не смущает моя фигура, и он ведет себя как чертов собственник, что вызывает у меня улыбку.
– Аспен?
Я оборачиваюсь и вижу, как по проходу идет Талия. Она садится рядом со мной, обнимает меня за плечи, и я чувствую, как в горле встает ком.
– Со мной все хорошо, – говорю я и обнимаю ее в ответ. – Как ты узнала…
– Киллиан написал мне, – отвечает она, и ее щеки заливает румянец. – Он предложил мне присоединиться к вам.
Я удивленно поднимаю бровь и смотрю на своего дядю. Мягко говоря, он не из тех, кто приглашает посторонних присоединиться к нашей компании. Не то чтобы я не доверяла Талии, но я никогда не рассказывала ей о семье моего отца, включая то, чем занимается мой дядя. К тому же ей разрешено называть его по имени – а ведь обычно все зовут его Монро.
– Что ж, я рада, что ты здесь, – говорю я ей, и в этот момент к столу подходит официантка, чтобы убрать тарелки.
На столе осталось достаточно еды для Талии, и она пододвигает к себе тарелку с блинчиками, политыми сиропом. Официантка приносит еще две кружки кофе – для дяди и для Талии, а я усаживаюсь поудобнее в углу, чтобы видеть их обоих.
– Прости, что заставила тебя волноваться, – говорю я Талии, хотя на самом деле эти слова предназначаются им обоим.
– За что ты извиняешься? – хмурится она. – За то, что Стил буквально похитил тебя из нашего дома и держал в заложниках? Это не твоя вина, Асп. Его действия можно расценить как преступление.
