Я открывалась ему по-разному, и эта уязвимость пронзает меня насквозь. Всю свою жизнь я училась не доверять мужчинам. И все же, как ни странно, доверяю своему дяде. Хотя я и не понимаю, как это произошло, он стал важной частью моей жизни. А вот моя мама никогда никому не доверяла. Мы были вынуждены всегда быть настороже и оглядываться по сторонам. Поэтому я не хотела подставлять себя под удар. Но каким-то образом Стил сумел проникнуть в самые глубины моей души, и он теперь наслаждается этим.
– Остановись, – шепчу я, дергая его за волосы. – Я не могу!
– Можешь! – рычит он.
На его губах и на подбородке кровь, но это не только не беспокоит его, но и делает похожим на воина, только что вернувшегося с поля боя.
– Ты сможешь, Аспен. Ты кончишь от моих ласк, а потом я отведу тебя в душ, и когда мы смоем с себя кровь, я снова буду восхищаться твоим телом.
Я закрываю глаза.
– Хочешь узнать почему, маленькая гадюка? – Он загибает пальцы и находит новые чувствительные точки и способы заставить меня стонать. – Потому что одержимость и любовь – это, черт возьми, одно и то же, а я был одержим тобой с самого начала.
Не успеваю я ответить, как он снова касается моего тела. Я почти уверена, что он только что признался мне в любви, но внезапно мой разум отключается, и я достигаю пика наслаждения, как он и обещал.
И я уверена, что прочие его обещания тоже не пустой звук.
– Думаю, у Аспен есть преследователь, – говорю я, но мое заявление остается без ответа.
Грейсон и Нокс обмениваются взглядами. Грейс, без сомнения, вспоминает прошлый год и трудности, с которыми столкнулась Вайолет. А Майлз, в отличие от Джейкоба, который уже окончил университет в прошлом году и пришел просто потусоваться с нами, выглядит более серьезным. Его брови нахмурены. Мне кажется, тренер хотел, чтобы Джейкоб вернулся, но он решил провести с нами только эти выходные, как будто бы оказывая честь своим присутствием.
– У нее украли ноты, – добавляю я. – И я предполагаю, что из-за моего промаха с веб-сайтом кто-то пытался завязать с ней знакомство, но, не достигнув цели, они перешли к более решительным действиям.
Последние четыре дня я прочесывал территорию кампуса, прилегающие к ее дому улицы и весь этот проклятый район в поисках чего-то необычного или незнакомых лиц, которые могли бы вызвать подозрения, но мои поиски не увенчались успехом.
– Она тоже думает, что за ней кто-то следит? – хмурится Нокс.
– Нет, – говорю я, скрестив руки на груди. – Я просто чувствую, что здесь что-то не так.
Скоро у нас хоккейная тренировка, и это единственное время, когда мы можем собраться все вместе.
– Итак, каков план? – спрашивает Грейсон, закидывая сумку на плечо. – Как ты собираешься поймать призрачного преследователя?
– Я работаю над этим, – ворчу я в ответ.
Это значит, что мне следует уделять Аспен больше внимания, что в общем-то неплохо. Я просто знаю, что, если кто-то попытается забрать ее у меня, ему придется здорово над этим попотеть.
– Пойдемте на тренировку, – предлагает всем Грейсон. – Там все и обсудим.
Остальные тоже встают и собирают свои вещи. Я рад, что они не смеются надо мной, даже если и не относятся к моим словам серьезно. Я даже не уверен, существует ли этот преследователь на самом деле, однако мне показалось странным, что Аспен решила, что это я взял ее папку с нотами. Как будто кто-то хотел, чтобы она заподозрила в этом меня.
А почему бы и нет?
Моя любовь похожа на пытки, и мне повезло найти кого-то, кому нравятся подобные вещи: унижение, боль и отчаянный стыд, которые я ищу. Я всегда чувствовал, что со мной что-то не так. Мой мозг работает не так, как у других людей, и это мешает мне строить нормальные отношения. Конечно, у меня были сексуальные отношения с девушками, и некоторые из них, особенно фанатки, которые следят за нашей командой, даже позволяли мне делать что-то необычное. Они были готовы позволить мне связать их или отшлепать, но Аспен – это другое дело. Она понимает меня, будто мы с ней родственные души, и нам нужно одно и то же. Если этот преследователь хотел, чтобы она заподозрила в краже меня, то он хочет меня подставить. А это значит, что они затеяли вендетту не только против нее, но и против меня.
Я забираюсь в грузовик Грейсона вместе с Майлзом и Джейкобом, и мы устраиваемся на заднем сиденье. Нокс занимает переднее пассажирское сиденье, а Грейсон садится за руль. В мгновение ока мы паркуемся у стадиона и направляемся внутрь.
– Может быть, она переедет к нам? – предлагает Нокс. – Возможно, теперь, когда вы с ней регулярно трахаетесь и ты больше не стараешься довести ее до слез, эта идея понравится ей больше?
– Я не хотел, чтобы она плакала, – возражаю я, и Нокс закатывает глаза.
– Ты понимаешь, о чем я.
– Но таков и был изначальный план. – Майлз пристально смотрит на меня. – Кстати, я не против, чтобы она осталась. Мы оба знаем, что в конце года ты все равно съедешь.
