Не исключено, что причиной утренней подавленности Аспен является ее соседка. Ведь если в их гостиной или на кухне не происходило чего-то, что заставило ее почувствовать себя неловко, зачем бы Аспен понадобилось покидать квартиру через окно? Чем больше я об этом размышляю, тем больше склоняюсь к мысли, что Талия может быть вовлечена в этот инцидент.
Заметив, что девушка избегает моего взгляда, Аспен смотрит на нее с суровым выражением лица.
– Это правда? – спрашивает дядя у Аспен, переводя взгляд с меня на нее.
– Я думала… – начинает Аспен, опустив взгляд в пол. – Уверена, что вскоре все прояснится, – произносит она неуверенно, в то время как я не могу сдержать раздражение.
– Обязательно обсуждать это в два часа ночи? – спрашивает Талия. – Ну правда, мужчины.
Она проходит мимо нас, поднимает с пола стулья и, бросив сердитый взгляд через плечо, уходит в спальню.
– Я пойду спать.
– Сладких снов, – язвительно отвечает Киллиан, и я морщусь.
Аспен фыркает и берет меня за руку, переплетая наши пальцы. Она направляет меня следом за Талией, и мы проходим вдоль темного коридора к своей спальне. Закрыв дверь, Аспен прислоняется спиной к окрашенному дереву и кладет руку на дверную ручку.
– Что ты здесь делаешь?
– Как долго твой дядя у вас ночует? – меняю я тему разговора и касаюсь рукой своего горла.
Мне не нравится, когда другие люди берут надо мной верх.
По моей коже вновь пробегают мурашки, и я переминаюсь с ноги на ногу. Часть меня хочет забрать Аспен отсюда к себе домой, где гораздо безопаснее. Возможно, не для нее, если она будет там одна, но точно для нас и для моего эго, которое она так ценит.
– Зачем ты пришел? – спрашивает она, теребя край рубашки.
– Возможно, я просто хотел посмотреть, как ты спишь. – Я смотрю на ее кровать, которая из-за множества одеял больше похожа на гнездо.
Внезапно мои планы свернуться калачиком рядом с Аспен меняются. Теперь, зная, что за дверью находятся ее дядя и соседка по квартире, я хочу заставить ее кричать от удовольствия.
М-м, это отличная идея!
– Подойди сюда, – зову я ее, поманив пальцем.
Аспен отходит от двери и идет ко мне. Я запускаю пальцы за пояс ее спортивных штанов и спускаю их на несколько дюймов, чтобы увидеть результат своей работы. Татуировка на ее бледной коже привлекает внимание, и я опускаюсь на колени, чтобы рассмотреть ее поближе.
Татуировка быстро заживает. Отчасти это происходит потому, что на этой неделе я старался держаться подальше от Аспен. Для меня лучше немного потерпеть, чем подвергать ее риску какого-то заражения. К тому же, видя свое имя на ее коже, я испытываю некий трепет.
– Стил. – Она поправляет спортивные штаны. – Мы не можем.
– Чепуха, – возражаю я, не обращая внимания на ее странный отказ, и приказываю: – Сядь и раздвинь свои ножки, милая. Покажи мне мою киску.
– У меня месячные, – бормочет она, прикусывая нижнюю губу.
– Ой!
– Да, они пришли сегодня вечером, так что ты можешь идти домой.
– Асп, – прерываю ее я, и она замолкает.
– Что?
– Заткнись и ложись в постель.
Это удивляет ее, а я сжимаю кулаки при мысли, что какой-то парень заставил ее почувствовать себя ничтожной всего лишь из-за месячных.
А что для меня значит «немного крови»? Так вышло, что мне это нравится.
Наконец она подходит к кровати и ложится на бок. Я следую за ней и бросаю взгляд на прикроватную тумбочку, на которой стоит стакан воды и маленький пузырек с обезболивающим, – именно то, что я и ожидал увидеть.
– Что ты чувствуешь, когда у тебя начинаются месячные? – спрашиваю я, показывая на ее живот. – Тебе больно?
– Да, иногда у меня болит поясница и все тело. – Она закусывает губу. – И…
– Что еще?
– Мои соски.
Я стараюсь не улыбаться, когда Аспен шепчет. Кажется, она немного смущена.
– Что с твоими сосками, милая?
– Они становятся настолько чувствительными, что иногда это вызывает неудобство.
– А что у тебя болит сейчас? – киваю я.
– Моя спина.
Я снимаю ботинки и переворачиваю ее на живот. Она вздрагивает, но замирает, когда я поднимаю ее рубашку и провожу руками по коже на спине. Я нежно глажу ее спину вдоль позвоночника, а затем мягко массирую мышцы, и она стонет.
– Вот это моя девочка, – говорю я, продолжая делать ей массаж спины, особенно тщательно массируя поясницу.
Из-за стресса и месячных Аспен слишком напряжена, и каждый раз, когда я прикасаюсь к ней, она сильнее вжимается в матрас.
– Позволь мне помочь тебе, – говорю я, продолжая массировать ее поясницу, и через некоторое время дыхание Аспен выравнивается.
Я чувствую, что она засыпает, и ложусь рядом с ней. Накрываю нас одеялом и прижимаю ее к себе. Хотя я понимаю, что веду себя как влюбленный глупец, в глубине души мне приятно знать, что благодаря мне она будет чувствовать себя немного лучше.
Поэтому, помня об этом, я стараюсь не заглядывать в будущее.
