Коварный обольститель полностью

– Моя собственная Баттон! – уже в голос заревел Эдмунд.

К счастью, его причитания достигли ушей Фебы. Она быстро вернулась в каюту и, выслушав заверения сэра Ньюджента в том, что он и в мыслях не имел обидеть своего пасынка, а напротив, погубил один из своих сюртуков, дабы одарить его пуговицей, которую тот столь отчаянно желал заполучить, презрительно заявила:

– Уж кому-кому, а вам следовало бы знать! Он имеет в виду свою нянечку! А теперь, ради всего святого, убирайтесь отсюда оба! Ну же, маленький мой, иди к Фебе! Бедняжка!

– Он с-сказал, что это была моя Баттон! – заливаясь слезами, поведал девушке Эдмунд, спрятав личико у нее на груди. – Он плохой! Он не будет моим папой, не будет! Не будет!

«Lion d’Argent»[66] была самой фешенебельной гостиницей во всем Кале. Синдерби, агент, нанятый сэром Ньюджентом, снял в ней гостиную с двумя лучшими спальнями, чтобы сгладить шероховатости того, что обещало превратиться в затяжной медовый месяц. Синдерби лично прибыл в Кале, дабы убедиться, что как в «Lion d’Argent», так и в лучшей гостинице Аббевилля апартаменты вполне достойны его состоятельного патрона. Кроме того, он нанял bonne[67], призванную ухаживать за мастером Эдмундом, после чего вернулся в Дувр, дабы самолично руководить перевозкой всего семейства, гордясь тем, что предусмотрел все случайности.

Колесница сэра Ньюджента ему не нравилась, но он не подал виду; смириться с тем, что миледи прибыла без своей горничной, оказалось труднее, поскольку Синдерби предвидел – именно ему предстоит заняться поисками первоклассной служанки для леди, как только они высадятся во Франции, что было бы, мягко говоря, затруднительно. Ее милости придется довольствоваться услугами какой-нибудь непритязательной девушки до тех пор, пока они не достигнут Парижа, а она отнюдь не выглядела особой, коей легко угодить. А вот с появлением на борту «Бетси-Энн» мисс Марлоу и мистера Орде агент окончательно пал духом. Увеличение первоначальной компании еще на двух человек не только совершенно расстраивало его тщательно составленные планы; он крайне неодобрительно отнесся к этим двум нежданным путешественникам, полагая, что здесь что-то нечисто. Багажа у них с собой не было, а когда они прибыли в Кале и он попросил мистера Орде передать ему паспорта мисс Марлоу и его собственный, тот, хлопнув себя по карману, досадливо крякнул.

– Только не говори мне, что ты не захватил с собой наши паспорта! – вскричала мисс Марлоу.

– О нет! – последовал угрюмый ответ мистера Орде. – Они у меня, в целости и сохранности! Причем все сразу! – При этих словах мисс Марлоу едва не лишилась чувств.

С мисс Марлоу и мистером Орде что-то явно не так, решил Синдерби.

Он предвидел, что в Кале ему придется нелегко, но никак не предполагал, что ему предстоит вояж по галантерейным лавкам в поисках ночной рубашки для шестилетнего ребенка. Более того, ни состояние сэра Ньюджента, ни его собственные дипломатические усилия не помогли им заполучить две лишние спальни в «Lion d’Argent», поскольку тот был переполнен. Синдерби пришлось согласиться с тем, что мисс Марлоу достанется комната, изначально предназначавшаяся для горничной миледи, а мистера Орде подселят к сэру Ньюдженту, чем оба эти джентльмена остались крайне недовольны. Найденная им молодая особа, которая должна была прислуживать миледи, не годилась для этой цели: ей попросту недоставало шика. Ее милость наверняка будет жаловаться.

Прочесав весь город в поисках ночной рубашки, Синдерби вернулся в гостиницу, но только для того, чтобы обнаружить – все его планы окончательно пошли прахом. Мастер Рейн наотрез отказался иметь дело с предоставленной ему бонной.

– Пришлось отправить ее восвояси, – пояснил ему сэр Ньюджент. – Глупая девчонка принялась болтать с ним по-французски! Разумеется, он не мог этого стерпеть. Оскорбился моментально. Я знал, что так и будет, с того самого момента, как она заявила: «Бонджо»[68]. «Помяните мое слово, – сказал я мисс Марлоу, – на том все и кончится!» Так оно и вышло. Впрочем, особого значения это не имеет: мисс Марлоу намерена сама присматривать за ним. Дьявольски хорошо, что мы привезли ее с собой!

Леди Ианта прилегла отдохнуть, едва они прибыли в «Lion d’Argent», так что ужинать за стол в приватной гостиной они сели втроем. Эдмунд, который ожил, стоило ему ступить на твердую почву, заснул в маленькой кроватке, предусмотрительно установленной по требованию Фебы в ее мансардной комнатушке, и Петт бдительно охранял его покой. Ему также предстояло выстирать и выгладить единственную сорочку малыша, что слуга обещал проделывать ежедневно до тех пор, пока они не сумеют пополнить гардероб юного джентльмена.