— Тебе лучше знать, что не стоит говорить мне ничего подобного, — огрызаюсь я, не в силах сдержать свой пыл. Я терпеть не могу мужчин, которые флиртуют с другими женщинами, даже если они состоят в серьезных отношениях. Нет ничего более ненавистного, чем неверность.
Я отталкиваюсь от него, приходя в себя. Как он всегда это делает со мной? Мне не следовало соглашаться танцевать с ним с самого начала. Когда я рядом с ним, я никогда не бываю собой. Он нажимает на мои кнопки так, как никто другой никогда не мог. Я убеждена, что Ксавьер Кингстон рожден, чтобы раздражать меня.
— Что я сделал не так? — спрашивает он уязвленным голосом.
Я сужаю глаза от его, казалось бы, искреннего замешательства, прекрасно понимая, что именно так он и поступает. Ксавьер никогда не лжет мне, но он все равно будет говорить по кругу и обманывать меня.
— Ты должен относиться к ней лучше, — говорю я ему, и мой тон выдает мой гнев.
— К кому лучше относиться? — спрашивает он, выражая недоумение.
— К твоей спутнице, — огрызаюсь я, прижимаясь к его груди. — Забудь об этом, Ксавьер. Я не знаю, что именно ты у меня украл, но настоятельно рекомендую тебе вернуть это до того, как я узнаю, что это такое, или, да поможет мне Бог, ты пожалеешь о том дне, когда нарушил наше перемирие, украв мои чертежи.
Он ухмыляется мне так, словно я какой-то его чертов питомец.
— Я не верну то, что взял, пока не получу то, что хочу, Сиерра. И ни днем раньше.
На мгновение я испытываю искушение спросить, чего же он хочет, но мне лучше знать, чем играть с ним в эти глупые игры.
Никогда больше.
Никогда и ни за что на свете я не позволю Ксавьеру Кингстону снова занять все мои мысли.
Глава 5
Я смотрю на часы, когда спешу в офисное здание на ежемесячное собрание совета директоров с братьями и родителями.
— Ты опоздал, — говорит мой отец, выражение его лица не поддается прочтению.
— Ты сам вошел три секунды назад, Роджер, — напоминает мама, мгновенно зарабатывая от отца овечью улыбку.
— Наверное, был слишком занят, возился со Сиеррой, — говорит Хантер.
Я бросаю взгляд на младшего брата, не в силах сдержаться. С тех пор как «The Herald» сообщил, что Сиерру видели в его ночном клубе несколько месяцев назад, он пытается действовать мне на нервы, упоминая о ней при каждом удобном случае. Он утверждает, что это неправда, но они пишут о том, как она якобы заходила с ним в кабинет и какой замечательной парой они могли бы стать. Эта дурацкая газета даже не представляет, как близко я подошел к тому, чтобы просто купить все их офисное здание и сравнять его с землей.
— Ты видела это, мам? — спрашивает Элайджа, наклоняя голову к экрану позади меня. Мгновенно появляется фотография, на которой мы с Сиеррой танцуем танго, и я стону.
— О, это так мило, — отвечает мама, ее глаза сияют. — Это замечательная фотография.
— Когда мы сможем познакомиться с твоей девушкой, Ксавьер? — добавляет папа. — Мне кажется, что я слышу о ней уже целую вечность.
Зак разражается смехом и качает головой.
— Сиерра Виндзор? Его девушка? Может быть, в его самых смелых мечтах. Она его ненавидит.
Я провожу рукой по волосам и вздыхаю.
— Она меня не ненавидит, — отвечаю я слабым голосом. Мой ответ вызывает только еще больший смех у братьев, а родители смотрят друг на друга, делая то, что они всегда делают, — молча общаются. Я никогда не наблюдал этого ни у кого, кроме них, но иногда я уверен, что они могут читать мысли друг друга.
— Она тебя на дух не переносит, — говорит Хантер, ухмыляясь. — А вот я ей нравлюсь.
— Заткнись, — говорю я ему, раздраженный тем, что позволил ему залезть мне под кожу. Все мои источники говорят, что она никогда не разговаривала с ним дольше нескольких минут, и я сомневаюсь, что она даже узнала бы его, если бы столкнулась с ним, но это все равно действует мне на нервы.
— Мы собрались здесь, чтобы поговорить о моей личной жизни или о результатах работы нашей компании?
— Личная жизнь — это немного преувеличено, тебе не кажется? — шутит Элайджа.
— Я бы предпочел поговорить о твоей работе — или ее отсутствии, — добавляет Зак.
Папа подавляет смех, и я опускаю глаза.
— Вы все чертовски невыносимы.
— Невыносимые? — повторяет Хантер. — Этому слову тебя научила Сиерра?
Я смотрю на маму, безмолвно умоляя о помощи, и она вздыхает, поднимаясь на ноги.
— Хватит, — говорит она, ее голос мягкий, но твердый. Мои братья мгновенно выпрямляются на своих местах, их улыбки исчезают.
