Фэй — последняя женщина, с которой Дион Виндзор хотел бы быть рядом, не говоря уже о женитьбе… Но от соблазнительной пианистки, с которой он помолвлен с самого детства, ему не уйти.Долгие годы он давал понять о своем нежелании, но его попытки держать Фэй на расстоянии рассыпаются в прах при виде ее с другим мужчиной — всего за несколько месяцев до их свадьбы.Один взгляд на нее, и он понимает, что бежать больше некуда. Время вышло, и хочет она того или нет, она принадлежит ему.Или могла бы принадлежать, если бы секреты, которые он хранит, не были способны уничтожить ее.Эта книга для тех из нас, кто позволяет жизни пройти мимо, прикрываясь тем, что поступает правильно. Продолжайте делать тот сложный выбор, который, как вы знаете, вы должны сделать, пока ваша реальность не станет лучше, чем ваши самые сладкие сны.
ПАРА:
ТРОПЫ:
ПЕРЕВОД:
Когда бабушка позвала нас с братьями и сестрой в парадную гостиную, я все понял. Я не хотел признавать это, но знал — мой час настал.
Ее взгляд скользит по комнате, изучая моих четырех братьев и младшую сестру, а я изучаю ее. Аккуратно уложенные светлые волосы до плеч, идеально сидящий синий костюм, и тот холодный, безжалостный блеск в глазах, в котором сегодня нет ни капли доброты.
Я напрягаюсь, когда она прочищает горло, и сердце мгновенно проваливается в пустоту, как только ее ледяные зеленые глаза встречаются с моими. Я знаю, что она скажет, еще до того, как ее губы разомкнутся. Но осознание этого не делает ее слова легче.
— Дион, дата твоей свадьбы назначена, — объявляет она тоном, не допускающим возражений. — Она состоится через шесть месяцев.
Напряжение в комнате можно резать ножом. В воздухе висит ощущение обреченности.
— Понимаю, — выдыхаю я, не в силах полностью взять себя в руки. Мое привычное безразличие подводит меня, и я опускаю взгляд, не желая, чтобы мои братья и сестра видели, что творится у меня внутри.
Браки по расчету — традиция Виндзоров, и я знал, что этот день однажды наступит. Среди нас я — единственный, кто был помолвлен с детства, кто знал имя своей невесты уже больше десяти лет. Но это никогда не облегчало ситуацию. Нет. Это походило на медленную прогулку к эшафоту, и теперь, наконец, приговор приведен в исполнение.
Бабушка начинает говорить о свадьбе — обсуждает детали, сроки, но мне трудно сосредоточиться. Я могу думать только о Фэй, моей невесте.
Каждая мысль о ней неизменно окрашена чувством вины. Сегодня — не исключение. Вина за то, что я у нее забрал. И за то, что еще заберу. Ее жизнь должна была сложиться иначе. Но вместо этого я разрушу ее остатки.
— Дион? — голос бабушки разрывает тишину. Я вскидываю голову и осознаю, что в комнате повисло молчание. — Напомнить тебе о нашем соглашении? Хватит избегать Фэй.
Я сжимаю челюсть и коротко киваю. Мы с Фэй помолвлены с детства, но я узнал об этом только в шестнадцать. И как только смог, сбежал — сперва в школу-интернат, затем в университет за границей. Мысль о браке с девочкой, младше меня на десять лет, отталкивала меня. Но дело было не только в этом. Все дело было в том, что это — она.
Я бежал. Окунулся в международное расширение нашей корпорации после выпуска, лишь бы не видеть ее чаще нескольких раз в год. Работа за границей давала мне небольшую передышку. Но ее всегда было недостаточно.
Ее никогда не будет достаточно.
Бабушка продолжает говорить, но я больше не могу находиться здесь. Прежде чем осознаю, что делаю, я уже выхожу за дверь и пересекаю территорию поместья, мысли бурлят в голове. Мне нужен воздух. Мне нужен холодный ветер на коже — что угодно, лишь бы отвлечься от Фэй.
Я так погружен в себя, что не замечаю, куда ведут меня ноги. И когда замираю перед знакомым зданием, что-то внутри болезненно сжимается. Эта резкая боль — лучшее, что я чувствовал за весь вечер. Я не хотел приходить сюда. Но, очевидно, от вины мне не скрыться.
Я провожу пальцами по потайному отсеку в стене и нажимаю на кирпич, открывая спрятанный ключ. Наш родительский дом — единственное здание на территории, которое мы так и не модернизировали, в отличие от остального поместья. Мы никогда не обсуждали это вслух, но между мной и братьями с сестрой было негласное соглашение оставить его нетронутым. Возможно, мы просто хотели сохранить последние воспоминания о родителях. Или, может, никто из нас еще не готов отпустить прошлое. Не уверен, что когда-нибудь будем.
В доме тихо, и хотя он выглядит точно так же, как я его помню, внутри все ощущается иначе. Когда-то наполненный теплом, он теперь кажется пустым. И это бьет так же сильно, как двадцать лет назад.
Часть меня все еще ждет, что мама спустится по лестнице с той нежной улыбкой, которой всегда встречала меня дома. Но этого не случится. И от осознания этого боль накрывает с новой силой.
Я судорожно вдыхаю, но легкие будто сжимаются, не пропуская воздух. Я бы отдал весь мир, лишь бы родители были рядом сегодня. Но знаю — что бы я ни сделал, их не вернуть. И эта мысль окончательно разрывает мою израненную душу.
Я замираю перед отцовским баром и позволяю себе задуматься, каково бы это было — разделить с ним бокал. Какой совет он дал бы мне сегодня? Он обожал Фэй, когда она была ребенком, и вряд ли бы что-то изменилось.
Рука дрожит, когда я беру его лучший виски и подношу бутылку к губам. Алкоголь обжигает горло, но я приветствую это чувство, продолжая бродить по дому, пока не останавливаюсь перед маминым роялем.
Я застываю. В груди — пустота.
