— Пожалуйста, — шепчу я, желая вырваться из этого кошмара, повторяющегося наяву. Я изо всех сил пытаюсь подойти ближе, крики Сиерры раздаются в воздухе, когда я отчаянно выкрикиваю ее имя снова и снова.
Небо темнеет от дыма, и медленно, но верно я начинаю подбираться ближе, но в тот момент, когда я оказываюсь на складе, потолок обрушивается, и толстые металлические осколки пронзают мои ноги и руки. Я не позволяю этому остановить меня и оставляю за собой кровавый след, двигаясь вперед, к своей жене, которая все еще отчаянно кричит о помощи, обо мне.
— Сиерра, — зову я, пытаясь найти ее среди обломков и густого дыма, мои легкие горят, а зрение плывет.
— Ксавьер! — кричит она, и я уже почти могу разглядеть ее красное платье. Когда я добираюсь до нее, она все еще привязана к стулу, который почти полностью погребен под обломками, и смотрит на меня с чистой ненавистью в глазах. — Ты опоздал, — говорит она, и кровь стекает по ее лбу. — Как ты мог так поступить со мной, Ксавьер?
— Мне жаль, — говорю я ей, отчаянно пытаясь убрать накрывшие ее обломки, но их падает еще больше. — Я спасу тебя, Сиерра. Просто держись за меня, хорошо, котенок?
Это безнадежная задача, и все это время она смотрит на меня без единой унции любви в своих холодных глазах, отвержение написана на всем ее лице.
— Ты позволил им забрать меня, — говорит она, и в ее голосе звучит упрек. — Это все твоя вина, Ксавьер. Из-за тебя я умру, и я никогда не прощу тебя за то, что ты украл у меня жизнь, которая у меня должна была быть.
— Ты не умрешь, — говорю я ей, мои слова — отчаянная мольба. — Ты в порядке, детка. С тобой все будет хорошо.
— Ты должен был защитить меня, — говорит она, когда мне почти удалось разобрать достаточно обломков, чтобы унести ее, стул и все остальное, но тут упала новая порция. — Я доверяла тебе, Ксавьер.
— Мне жаль, — повторяю я снова и снова. Сиерра невесело улыбается и смотрит мне в глаза, когда с потолка падает металлический осколок и пронзает ее сердце, и я кричу, мое собственное сердце разрывается. Она кашляет кровью, пока жизнь вытекает из нее, а я отчаянно выкрикиваю ее имя, режу руки об острый металл, пытаясь вытащить его, чтобы отменить то, что произошло.
— Ты сделал это со мной, — говорит она, кашляя кровью. — Это на твоей совести.
— Ксавьер! Проснись!
Я задыхаюсь и сажусь в постели, находясь на грани панического приступа, пока не вижу, что рядом со мной на коленях стоит моя жена в одной из моих черных футболок вместо красного платья, в котором она была в моем сне.
— Ты жива, — шепчу я, потянувшись к ней.
Она мгновенно придвигается ближе и обнимает меня.
