Всё это раздражало, и мешало. И даже как-то отвлекало. Но никак не способствовало возможности найти желаемое как можно быстрее. И именно поэтому, паренёк сейчас понимал, что приходить сюда ему придётся несколько раз. И это, как минимум. А то даже и больше. Ведь ему нужно будет забрать отсюда всё самое ценное. Пока до этого места не добрались другие разумные. Ведь кто-нибудь, рано или поздно, может подумать о том, что было бы неплохо провести разведку на территории яруса, захваченного Архами, раз оттуда к ним никто не ломится? Хотя, по сути, даже ворота, ведущие на этот ярус, сами люди постарались заварить намертво. Рассчитывая на то, что хотя бы таким образом они остановят нашествие жуков. Но была для них одна большая проблема. И заключалась она именно в том, что те же самые вентиляционные каналы они так и не перекрыли. Как и жуки. Но с учётом того, что такими каналами, по сути, могли пользоваться только небольшие жуки-техники, не говоря уже про более крупных особей, можно было понять, что полное вторжение через вентиляцию людям, да и другим разумным существам, со стороны Архов просто не грозит. Но, на всякий случай, сам Серг предпочитал перестраховаться. И все свои трофеи старался утащить как можно дальше и перепрятать именно в подходящей для этого лифтовой шахте, которую даже Архи не додумались перекрыть. В последнее время даже вентиляция не вызывала у него особого доверия. Поэтому он так и спешил.
И только когда понял, что его припасы пищи постепенно подходят к концу, Даже несмотря на то, что тратил он их довольно экономно, паренек решил вернуться назад в заброшенное поселение. Чтобы пополнить припасы, и перепрятать часть трофеев. Ведь возвращаться он будет достаточно сильно нагруженным? При этом, именно во время последнего захода на территорию, которую раньше контролировали жуки, молодой охотник заметил весьма интересный факт. Там, в некоторых местах, располагались те самые реакторы, вроде временных подстанций, которые устанавливали жуки. Для каких-то своих собственных нужд. Полностью отрезая свою территорию от внешних источников питания. Разве что вентиляция и поставки воды продолжались. А вот всё остальное уже было своё собственное. Так вот эти самые залы с реакторами дроны Ковчега вообще трогать не стали. Почему? Ведь, по сути, такая независимая система энергоснабжения могла бы навредить Ковчегу? Да. Нейросеть подсказывала Сергу, что реакторы Архов куда более стабильные, чем всё то, что могло бы предоставить Человечество, или какие-то другие разумные существа. Но, мало ли… Вдруг будет бой именно возле такой вот реакторной зоны? И что тогда? Влетит сгусток плазмы в реактор… И что дальше? Ярусу конец? Или уже всему сегменту ярусов Ковчега? А может и всему Ковчегу? Кто знает, как именно взрываются такие реакторы? Вдруг они пойдут взрываться по цепочке? Этого всего парень не знал. И рисковать уж точно не хотел. И именно поэтому ходил в таких местах только с холодным оружием наперевес. Чтобы лишний раз не рисковать. Но теперь ему предстояло возвращаться. Так как припасы провизии у него уже подошли к концу. А питаться обугленным мясом Архов, что всё же уцелело после ударов плазмой, он не собирался…
…………
Эта лифтовая шахта, по которой Серг выбирался обратно с яруса 17-G, представляла собой почти вертикальный коридор, уходящий на десятки метров вверх, с полустёртыми остатками старой техногенной конструкции. Крепёжными кольцами… Сорванными кабелями… Остатками каких-то плат, пластин и погнутых лестничных рам… Когда-то по ней ходили подъемники, спуская техников и дронов на нижние уровни Ковчега. Но это было давно. Сейчас же она больше напоминала живой туннель – зловонный… Липкий… И достаточно враждебный… Стены шахты были оплетены плотным ковром лиан – толстых, мясистых… Пульсирующих лоз с ядовитыми волосками и мельчайшими присосками… Они шевелились в темноте, тянулись навстречу движению, и Серг с каждой минутой чувствовал, что они не просто растут – они наблюдают. Где-то на краю восприятия нейросети мелькали сигналы – слабые биополя, остатки импульсной активности, нечто сродни вялой нервной системе. Лианы были не просто агрессивной флорой. Это был действительно живой организм.
Каждое его движение наверх – это был тщательно выверенный рывок. Одной рукой парень хватался за изгиб старой направляющей, другой приподнимал тяжёлый ранец, пристёгнутый к его спине, и был плотно перевязан ремнями, чтобы не болтался. В нём слегка поскрипывали керамические клинки, аккуратно уложенные по слоям, чтобы не повредить ни хрупкие с виду кристаллические, ни изогнутые, обросшие символами, словно органические лезвия. Среди них особо выделялась пара прозрачных артефактных клинков, обёрнутых в плотную ткань и обложенных мягкой упаковкой. Там же лежало и энергетическое оружие Архов, чужеродное, без курков, с биолюмисцентными «магистралями» вдоль корпуса. Три батареи – полный заряд. Каждая была куда опаснее гранаты. Это были трофеи, за которые стоило умереть. Или – выжить любой ценой.
