Морок взревел. Не криком… А жутким вибрирующим звуком, проникающим в кости… Низким, пульсирующим выбросом ярости. Из его тела вырвалась порция спор, и логово разлетелось, как раздавленная скорлупа. Громоздкая фигура чудовища, вся из искажённой биомассы, встала, шевеля когтями и хлыстами-щупальцами. Его тело источало ярость. Он сразу понял, кто был виноват в случившемся. Его взор, пусть и из десятков разрозненных глаз, нашёл дрона. И тогда началась погоня.
Дрон сорвался с места. Не летел, а буквально скользил над полом, проскакивая под перекрытиями и через трещины, избегая прямых маршрутов. Морок бросился следом — двигаясь ужасающей, почти молниеносной скоростью. Он не шагал — он прыгал, метался, дробя стены, разрывая провода, пробивая перегородки своим мощным телом. Каждый его удар отзывался эхом, будто старый лабиринт сам стонал от боли.
— Слишком близко! — Пронеслось в сознании Серга, когда на одной из развилок когтистая лапа едва не рванула корпус дрона, зацепив край шасси и оставив на нём рваный след. Но маленький дрон извернулся, рванул влево, проскочил через узкий технический тоннель, где Морок едва протиснулся. Раздался скрежет металла, глухой удар — монстр пытался раздробить стены, чтобы вырваться вперёд.
Погоня шла по пересечённой местности разрушенного комплекса: через залы, лестничные пролёты, упавшие лифтовые шахты. На одном из пролётов Морок прыгнул с верхнего яруса — и врезался рядом с дроном, едва не сокрушив его ударом просвистевших мимо растопыренных когтей. Но дрон снова ушёл — взрывным скачком в вертикальную шахту, вверх, к уровню поверхности. И тогда — выход.
Развороченный шлюз, ведущий на улицы мёртвого Нью Авалона, открылся перед беглецом, и дрон, пролетев последние метры, вырвался наружу, в серую пыльную атмосферу города. Там его уже ждали. Три боевых дрона класса «Цербер», чьи спинные модули пульсировали от перегрева, включили основное вооружение. И когда Морок, раскалённый от ярости, вырвался из проёма, его встретил залп из плазменных ускорителей. Три сгустка плазмы ударили одновременно: один — в грудную клетку, второй — в горб, третий — в голову. Раздался взрыв, искажённый визг, как будто само пространство возражало против этой смерти.
Но это было не конец. Израненный Морок метнулся вперёд, истекая тьмой и вязкой жижей. Один из дронов получил удар щупальцем и отбросило в сторону. Но двое других, без эмоций, добили залпом — в упор, в сердце, в центральный ствол биомассы. Монстр обрушился, его тело затрепетало, разлагаясь и выбрасывая последние споры.
Наблюдая за всем через экран нейросети, Серг стоял в полном молчании. Картина перед ним была одновременно жуткой и… почти гипнотизирующей. Обугленное тело Морока, лежавшее на чёрной обожжённой поверхности заброшенного сектора, всё ещё двигалось. Едва уловимо. Казалось, оно дёргалось от остаточных нервных импульсов, но нейросеть быстро подтвердила: это не судороги, а попытки регенерации. Из краёв прожжённых ран вырастали тонкие жгуты ткани, словно тянущиеся нитями. На месте выжженной груди что-то пульсировало — слабый биологический узел, с трудом пытающийся заново сформировать утраченные внутренности. Даже там, где плазменный заряд пробил голову, оставив зияющее отверстие, начали тянуться щупальца клеточной слизи, искавшие, к чему бы прирасти.
— Он не должен выжить, — Вслух подумал Серг. — Никогда.
Он заметил, как даже выгоревшие кости местами начали покрываться новыми слоями хряща, как чернеющая масса под кожей снова начала шевелиться. Хотя этот процесс был медленным, вялым, нарушенным — всё же он происходил. Монстр не собирался умирать. Но этого не должно было быть. И Серг отдал приказ.
“Полная нейтрализация. Сожгите его плазмой. До основания.”
Нейросеть бесстрастно передала команды дальше. И боевые дроны, всё это время находившиеся в боевой готовности, разошлись в треугольник, занимая оптимальные позиции. Модули плазменного оружия зазвенели от напряжения, и воздух перед ними задрожал.
Первый плазменный сгусток ударил в центр груди Морока. Тело дёрнулось, но уже без осознанной реакции.
Второй залп вспорол брюхо, расплавив внутренние структуры, на секунду обнажив кишащую сеть органов и гнойных каналов, прежде чем всё это испарилось.
Третий — прошил остатки головы, оставив после себя вспышку, напоминающую миниатюрный взрыв. Череп был превращён в капли плавящегося костного стекла. И ещё выстрел… И ещё…
Дроны не останавливались. Плазменные сгустки с гудением, сквозь перегрев, долбили тело, превращая его в бесформенный, расплавленный клубок материи, которая даже не горела, а испарялась. Кожа вспучивалась пузырями, кости плавились, мышцы срывались слоями. Огонь прожигал остатки мозга, сжигал даже мельчайшие остатки споровых капсул, которые могли бы воскреснуть в ином теле. Даже земля под телом врага начала сдаваться: металлизированное покрытие сектора вспыхнуло, размягчилось и потекло, как воск под зажигалкой.
