После передачи таких первичных данных, Сима тут же передала дрону запрет. Так как дальнейшее продвижение дрона быстро стало опасным. Каждый метр этого пространства мог стать весьма опасной борьбой за стабильность. Только поблизости от себя он обнаружил гравитационные ловушки, где масса "притворяется" вакуумом, заманивая объекты внутрь… Кольцевые отражатели сигналов, запутывающие навигацию и искажающие геометрию координат… Скрытые поля подавления материи — будто сама реальность здесь путает, что должно существовать, а что нет… И именно сейчас Серг, получив он Симы сжатую, но уже насыщенную данными сводку, принял решение:
"Соваться туда на “Клинке” — будет просто безумием! Пусть всё обследуют дроны. И если найдут тропу — тогда и подумаем."
И после подобного было решено, что такое “многообещающее” место, где можно много чего интересного обнаружить, оставлять без присмотра нельзя. Поэтому началось развёртывание полноценной стационарной разведки. Сразу после этого, был отдан приказ про возвращение первого дрона, а из внутреннего отсека "Клинка Пустоты", куда уже были перебазированы почти все эти дроны, начали вылетать аппараты второго эшелона. Некоторые должны были остаться в навесных орбитах, фиксируя общие картины аномалий. Другие — пройти вглубь опасных участков, используя нанокапсулы сбора данных. В случае гибели, они сработают как тёмные маяки — фиксируя последние координаты и обстановку перед разрушением. А в центре всего — виртуальная карта в ядре того самого исследовательского ИИ, который тоже был перемещён в виде дополнительного модуля на “Клинок Пустоты”, и после доработки в виде добавления ещё четырёх “поющих” кристаллов, стал полноценным кластером. Постепенно прорисовывалась топография искажении в этой системе. Пути, которые нельзя видеть, но можно рассчитать.
За всем этим безмолвно и задумчиво наблюдал Серг. Ему казалось, что в этом месте витало нечто… Очень древнее. Что-то не предназначенное для понимания тех, кто дышит и мыслит. И всё же… Путь туда мог быть найден. К тому же, на самой границе этой искажённой Звёздной системы, в глухой, беспросветной тишине космоса, где новые и более специализированные исследовательские дроны, словно тени древних скаутов, внезапно вышли из гиперпространственного следа, они почти сразу натолкнулись на нечто, от чего даже их безмолвные обшивки будто вздрогнули.
Кладбище… На рубеже этой Звёздной системы… Фактически полноценный… Мёртвый Порог… Перед ними раскинулась зловещая равнина, если так можно сказать про трёхмерное расположение в пространстве, из самых разных кораблей… Настоящая могильная гряда разбитых кораблей, что тянулась так далеко, насколько позволяли сенсоры. Обломки, плавно парящие в вакууме, формировали хаотический рой погибшей армады, будто небо когда-то взорвалось, выблевывая свою мёртвую плоть наружу. И можно было бы подумать, что это место стало гибельным для огромного флота? Однако сигнатуры обломков указывали на то, что все эти корабли были разного происхождения. Некоторые носили знакомые очертания, вроде своеобразных бочонков, или заострённых кирпичей. Возможно, это были суда торговцев, частных флотилий… А, возможно, пиратов или исследователей. Другие же были неузнаваемы — чуждые, агрессивно геометричные, как будто сами были оружием.
И везде можно было заметить следы гибели. Только разные. Ближе к центру системы, где пространство начинало “стонать”, и где всё пылало от аномалий, обломки были изувечены по-особенному. Некоторые корабли были банально “разорваны” пополам. Причём сделано это было с такой силой, что части их двигательных отсеков вывернуло, будто кто-то просто схватил корпус руками и растянул, пока он не лопнул. Корма одного гигантского линкора, а по-другому назвать этот корабль, чей корпус ощетинился десятками артиллерийских башен, завернулась внутрь. И её металл был свернут, как фольга, втянутая в воронку чёрной дыры. Очевидно, гравитационные волны разрывали даже сверхпрочные бронелисты… Однако. по корпусам других кораблей дроны регистрировали прожоги от плазменного оружия, тонкие, но глубокие, словно раскалённые иглы прошивали обшивку насквозь, выжигая внутренние палубы. Некоторые обломки были усеяны вмятинами от массированных кинетических ударов — как от роя снарядов или рельсотронов. Вздутия… Разломы… Осколочные карманы, в которых застыло содержимое — обугленные останки пассажиров… Тут было больное разнообразие погибших. Это было не просто поле битвы. Это был узел страха и отчаяния, где словно в последней битве сошлись флотилии из множества культур. Здесь были суда с биоорганическими оболочками, чья плоть теперь плавала ссохшейся кожей в пустоте, источая остатки сигналов неизвестного генетического происхождения… Корабли, покрытые слоистыми керамическими бронепластинами, из которых вываливались матрицы данных, хранящие последние тактические команды… Машины, сделанные из прозрачных сплавов, погнутые, как хрусталь, рассыпавшиеся в бесконечные осколки, отражающие искривлённый свет ближайшей аномалии…
