Столп света рассеял темень: Сидоров копошился в подсумке, ища рожок с патронами, а рядом изготовились к прыжкам целых три твари. К счастью, им не дали сделать черное дело — вокруг меня засвистели пули. Степа выругался — ему оторвало ухо. А я ринулся к выходу. Чья-то рука подхватила меня, затаскивая выше и выше по лестнице, пока я не оказался в коридоре.
Я так и засел за луткой, уцепившись в дипломат. Мимо шли солдаты в защитном обмундировании и спускались в подвал. Сквозь выстрелы и взрывы слышались вопли, команды и стрекотня.
Рядом упал Сидоров — камуфляж на нем был изодран в клочья, на автомате согнуто дуло, а сам он выглядел так, будто повидал дьявола.
— Менаев? Живой? Валим на хрен! — лейтенант показал рукой на выход, он дрожал, как осиновый лист, и его жест больше походил на судорогу.
****
Горин вытер вспотевший лоб. Слишком много неожиданностей, черезчур много погибших. Слишком высокая цена…
Выродок спустился с крыльца с красным кейсом, и жена побежала к нему, а некоторые из солдат рукоплескали — никто не ожидал такой храбрости от быдла.
— Ты как? Целый? — спросил полковник у подошедшего Сидорова, вскользь взглянув на металлический короб в руках жены.
Лейтенант кивнул, хотя его голова была залита кровью. Тогда Горин связался с подвалом.
— Сокол, говорит Альфа, прием! Задача выполнена, начинайте отход.
****
Поворот влево, вправо, здесь уже светло — лучи пробивались в окна, и Мычаев успокоился. Они палили в черноту, но уже так, для проформы. И напоследок, гранаты… они разорвались в глубине коридора, обрушив стены и подняв облако пыли. Сержант облегченно вступил в вестибюль и опустил автомат.
Движение. Колебание воздуха. Вонь уксуса. Боковым зрением Мычаев даже не увидел — ощутил, что рядом кто-то есть. Стрекот. Он развернулся… и клыки вгрызлись в лицо. Налеткин напротив… и не стреляет.
****
Налеткин очень обрадовался смерти закоренелого врага, однако быстро взял себя в руки. Он выстрелил…
Вторая пуля пробила грудину твари, третья — снова мимо — самка упала. От подвала донеслось рычание, и Коровин с Черданцевым разрядили туда по рожку.
Когда Налеткин с Самойловым зашли за лестничный марш, подстреленная особь лежала, выгнув спину и выпятив живот. Монстр хрипел и кашлял кровью. В ухе ожил наушник. Вместо Босса раздался взволнованный голос его жены Елены Ивановны.
— Воробей, прием! Что с морфом?
— Воробей слушает, прием. Похоже, объект умирает.
Возникла пауза, прервавшаяся шипением и разговором с той стороны. Налеткин понял, что Крылова о чем-то спорит с полковником. Наконец, она вернулась.
— Забрать морфа, живо!
Налеткин ошарашено посмотрел на тварь, а затем на ребят — у них была общая связь. Они тоже не обрадовались — каждый рассчитывал, что рейд закончен. И так перебор с приключениями.
— Как забрать? Где, вообще, Илья Андреич?!
— Пацаны, используйте мешок с лебедкой, — в этот раз по рации отозвался Горин. Голос у него был суровый и недовольный. — Больше в морфа не стреляйте. Загарпуньте.
Сержант оглядел школьный холл, пытаясь сообразить. Лебедка… она была на вертолете на всякий случай. В рейдах бывали разные ситуации, и иногда лебедка оказывалась просто незаменимой. Коровин вывел его из ступора, поднеся брезентовый мешок и крюк с тросом — от лебедки, только что установленной снаружи.
— Окей, — нахмурился Налеткин. — Сделаем это, ребята, и домой.
Спустя немного они упаковали особь, напичкав седативными боеприпасами. В коридоре снова показались краклы — они продирались сквозь завал, как бешеные кроты. Налеткин с товарищами обильно нашпиговали коридор свинцом, а Коровин запулил пару гранат.
Черданцев загарпунил мешок, снаружи заурчал мотор лебедки, и трос потащил добычу. Тварь трепыхалась, как рыбешка в сачке, но вскоре полностью затихла.
****
Кареглазка попробовала открыть кейс, но безуспешно. Только теперь я сам рассмотрел его при свете дня, и понял, что он действительно необычный. Глянцевая поверхность оставалась блестящей и без царапин, несмотря на все перенесенные испытания. А возле кодового замка, под рогатым символом биологической опасности, были выведены серебряные буквы «BG».
