— Спасибо, — поблагодарила она. — Мы, конечно, откроем его. Где-то я видела этот логотип…
Я улыбнулся, погладив ее по спине — ненавязчиво, дружески. Тише едешь — дальше будешь.
— Почему солдаты до сих пор возятся в школе?
Она подняла на меня свои огненные глаза. — Тебя это не касается, — и снова уставилась на дипломат. А скоро я сам увидел выбегающих солдат — они помогали двигаться тяжелому мешку, закрепленному на тросе. Судя по всему, в мешке был трескун.
— Зачем вам кракл? — спросил я у окровавленного Сидорова, присевшего рядом на лавке. Тот показал глазами на ученую.
— Для изучения.
— Чушь! — возразил я.
Он пожал плечами и ушел к вертолету, где Горин контролировал размещение «груза».
— Зачем вы это делаете? Они же опасны? — спросил я у Кареглазки, завороженно переворачивающей дипломат дак и эдак.
— Не лезь не в свое дело, — отрезала она, в сотый раз безрезультатно пытаясь подобрать правильный код. А затем все же сообщила. — С морфом что-то не так. Слабый. Увеличенные внутренние органы, вздутый живот, — она заметила мое недоумение и добавила, понизив голос. — Это может быть, что угодно: рак, паразиты, реакция иммунной системы. Нужно осмотреть.
— Беременность? — пошутил я.
— Исключено, — она снисходительно улыбнулась. — Морфы — это больные люди. Они не растут, не взрослеют, не развиваются. И они не могут давать потомство. Это ведь не новый биологический вид.
— Если бы все больные люди не могли оставлять потомство… — саркастически протянул я.
— Если бы ты не был таким дураком, — засмеялась она, хотя не продолжила, что произошло бы в этом случае.
— То встретил бы тебя пять лет назад? — продолжил я вместо нее. — И сделал тебя беременной?
— У тебя не было шансов, — отрезала Елена Ивановна, бурно покраснев на лице и шее.
Я взял ее ладонь и застыл, глядя в упор в медовые очи.
— Я умею быть очаровательным.
— Без шансов! — засмеялась Кареглазка. — Слишком молод. И вообще не в моем вкусе. Донжуан!
— Ты меня не убедила, — сообщил я. — Просто представь, как я целую и ласкаю тебя.
— Ты охренел?! — возмутилась она.
Боковым зрением я заметил приближение Горина. Надо прекращать флирт. Главного я достиг — понял, что Кареглазка любит кокетничать также, как и все девчонки, и заронил в ее разум теоретическое предположение о нашем интиме. Кто знает — вполне возможно, что в следующий раз, когда она будет спать с мужем, она представит меня?
— Ладно, — замял я тему в аккурат к подходу полковника. — Но если она беременна, то должен ведь быть источник беременности, — Горин пристально смотрел то на меня, то на жену, поэтому я сделал вид, что мы активно обсуждаем научную теорию. — Самец что ли. Кто-то ведь является отцом маленького чудовища?
— Что?! — удивленно спросил полковник, акцентировав букву «Ч». — Что ты мелешь, Менаев?
Ученая посмотрела на меня, а затем на мешок, который как раз укладывали в вертолет.
— Он выдвигает научные теории. Правда, бредовые и бесполезные, — она ехидно улыбнулась. — Думает, что он такой же умный, как и вирусологи, иммунологи и эпидемиологи.
— Шибко умный? — Горин неодобрительно уставился меня, в то время, как Крылова показала мне язык. — Хорошо, значит, я придумал, куда тебя поставить работать.
****
Крылова пылала счастьем, и ей было за это неудобно, ведь слишком много людей погибло. В то же время, Ковчег был у нее, и ей никак не удавалось скрыть радость. А вот на муже лица не было…
Из школы донесся разъяренный рев, и полковник насупился. Необычная активность для этих тварей. Обычно днем морфы прятались в подземельях. Ведь ультрафиолет был для них губителен: сжигал кожу, ослеплял, вызывал жуткую боль. Правда, сегодня люди потревожили тварей… Но как бы там ни было, здесь, снаружи, было безопасно.
— Пора улетать, — Горин раздраженно посмотрел на жену. — Нам дорого обошлась твоя коробка.
— Никто не знал, что здесь спит стая, — она сжала губы. — Илья, мне жаль.
— Надеюсь, теперь ты довольна.
— Хорошо, Илья, — девушка свела брови и прищурилась. — Я все поняла. Больше не будет никаких рейдов, потому что ты не можешь предусмотреть наличие морфов и оборону от них.
Ударила по больному месту. Полковник налился кровью, вытаращив глаза.
— А кто виноват? — продолжила Крылова. — Я? Я вроде делаю свою работу, и пытаюсь сделать лекарство. И Ковчег для этого необходим, — муж попытался что-то сказать, но Лена своей интонацией осадила его. — А ты? Ты что делаешь? Переводишь стрелки?
— Твою мать! — выругался он и повернулся к пилоту Куриленко. — Взлетаем. Мы только что сделали важное дело — потеряли десять пацанов и достали коробку.
Горина трясло от гнева, но он обуздал агрессию. Главное — выждать первые минут 10. Тогда гормон покинет мозг, и не сделаешь нечто, о чем потом будешь жалеть. Конечно, это срабатывало не всегда. Когда получалось, он чувствовал себя победителем левиафана. А если нет…
****
