Система снова содрогнулась – ещё один залп ушёл в сторону линкора, уже начавшего медленно набирать ускорение. Появились электрические разряды на поверхности поля. Оно пульсировало, как будто дышало, готовясь к ответу.
– Если он успеет довернуться… мы не вырвемся, – Вдруг тихо произнёс капитан.
И в этот момент один из операторов тихо прошептал:
– Господин капитан… Поле стабилизировалось. Похоже, он нас…
А на экране, в правом углу, появился новый тревожный символ:
"
Республиканский линкор нацеливался. Сразу же догадавшись о том, что это может для них означать, капитан тут же крикнул в открытый канал:
– Всем кораблям! Разгон! На пределе! Уходить по вектору Пять-Три-Шесть! Не поворачивать! Не останавливаться! Вперёд!
Это был не бой. Это был побег от возмездия. Но даже побег нужно было выиграть.
Сейчас Мостик был залит холодным светом экранов. Каждая консоль дрожала от вибраций, вызванных манёврами корабля, а воздух был плотен, как перед грозой. Напряжение в атмосфере можно было резать ножом. Вся команда, сжав зубы работала на автомате, пытаясь выиграть хотя бы минуты. И именно в эту натянутую до звона тишину ворвался голос оператора наблюдения – резкий, громкий, почти оглушительный:
– Открытие орудийных портов! Главный калибр! Он точно готовится к залпу!
Слова словно обрушились на всех. Взгляд капитана метнулся к нему, и глаза его выпучились от неожиданности, как будто он услышал о восстании мёртвых. Он даже приподнялся с кресла, всматриваясь в интерфейсы, не веря в услышанное. Остальные офицеры тоже замерли – головы резко повернулись к оператору, и даже до этого глухой к происходящему священник Делайр на секунду умолк, обернувшись, как если бы услышал зов безумного пророка.
– Повтори, наблюдение! – Рявкнул капитан. Его голос сорвался с командного тона на глухой рычание.
– Порты орудий главного калибра у противника только что были открыты! Подтверждённые габариты – сверхтяжёлые! Вероятно, ПЛАЗМА… Или эквивалент! – Уже тише, но всё ещё громко и сбивчиво, сообщил оператор. – Он точно готовиться стрелять по нам! Сейчас…
И тут в наступившей паузе, как раскат грома, раздалось коллективное "что?".
– На такой дистанции? – Еле слышно пробормотал старший артиллерист.
– Это бессмыслица, – откликнулся инженер, сжав пальцы на пульте. – Сверхтяжёлые орудия плазмы… На такой дистанции? Рассеивание! Время отклика! Потери энергии! Да это просто невозможно!
– Он просто пугает нас. Это демонстрация… – С сомнением произнёс офицер навигации, но даже его голос сейчас дрожал.
– Нет… – Капитан медленно опустился обратно в кресло, но взгляд его остался прикован к экрану. Лоб покрывался потом, и глаза метались – от интерфейсов к тактической проекции, от карты к экрану визуального наблюдения, где силуэт "Буревестника" всё ещё холодно и безмолвно разворачивался в их сторону. В этот момент специалист-раб, до того как будто отключённый, вдруг ожил. Его тело дёрнулось, глаза округлились, и он, чуть не падая с кресла, вскинул голову к капитану.
– Господин… капитан… я… – голос его был сдавленным, надтреснутым, как у человека, только что вынырнувшего из-под воды. Он с трудом глотнул воздух, быстро заморгал, и продолжил:
– Зафиксирован старт москитов! Массовый пуск! Минимум четыре эскадрильи!
– Откуда? – Прорычал кто-то на мостике.
– Две – на перехват наших! Остальные… идут НА НАС!
И снова тишина. Пульсация тревожных сигналов, мерцание красных огней, зуммеры – всё заглушалось жестокой паузой осознания. Несколько офицеров переглянулись. Один из них сдавленно пробормотал:
– Откуда, чёрт побери, у "Буревестника" столько москитов? Это же не…
Капитан, нахмурившись, повернулся к специалисту, который всё ещё дёргался в кресле, пальцы у него дрожали, губы пересохли.
– Ты уверен? Покажи! Подтверди тип и количество!
И тогда раб резко взвыл, почти визгом, в панике вбивая команды. Его кресло изогнулось под ним, и он резко выкинул изображение на главный экран, резким движением увеличив силуэт корабля в несколько раз. Изображение корабля… Изменилось, став более чётко очерченным. И даже более… Не узнаваемым…
С увеличением разрешения, при максимальном приближении стало видно: на корпусе, под глухими панцирными пластинами, начали приоткрываться иные отсеки, из которых потоком шли беспилотники – не как у Республики, не как у Империи. Они были угловатые, обтекаемые, с обвесами, которых раньше не фиксировалось.
– Это не "Буревестник"… – Прошептал раб, и встал с кресла, дрожащей рукой указывая на экран. – Мы ошиблись из-за приблизительной схожести…
Он смотрел в ту точку, словно она пожирала его душу. Мостик замер. Все замерли. Даже священник. Раб сглотнул, выдохнул, и в жуткой, зловещей тишине, прошептал:
– Это не республиканский корабль…
