– Нет. – Спокойно отозвался старший. – Я защищаю баланс. Потому что если ты сейчас его заденешь, то сгорят не только твои люди. Я не хочу, чтобы через сутки на этой станции лежали обгорелые трупы, а в пустоте болтались обломки челнока и ваших кораблей.
Он снова повернулся к Сергу.
– Мы тебя услышали. Мы не твои враги, пока ты не станешь нашим.
Серг коротко кивнул. Вежливо. Без вражды. Но и без попытки замять разговор.
– Идёт. Я пришёл сюда торговать. И купить кое-что. Остальное – не моё дело.
Он развернулся и уверенно зашагал прочь, а дроны молча последовали за ним, послушно ступая по следу. Но всё внимание зала, пусть и скрытно, по-прежнему было приковано к нему. Его слова, его поведение, его экипировка и корабль – всё вызывало беспокойство и интерес. Он был чужим. Но слишком сильным, чтобы быть просто чужаком.
А потом начался и аукцион, на котором происходила продажа рабов-специалистов. Для этого на станции, глубоко внутри торговой секции, находился специальный зал – приглушённо освещённый, обитый глушащими панелями, с арками из полированного чернёного металла. В центре – полупрозрачная сцена, на которую по одному выводили тех, кто подлежал продаже.
Серг вошёл туда в сопровождении того самого посредника по живому товару – сухощавого, безволосого разумного Хар’диса Молсей с несколькими модулями-связками на позвоночнике. На нем не было оружия, но от него тянуло чем-то неприятно-химическим – как от стерильных операционных на боевых кораблях.
– Все шестнадцать – живы, в добром здравии, – отчеканил посредник, пролистывая данные, которые явно были перепроверены после получения партии столь “специфического” товара. – Один – с инженерной подготовкой, четверо —техники, четверо – обслуживали боевые системы. Остальные бойцы – абордажники. Все с чипами послушания. Никто не агрессивен. На продаже таких давно не было.
Серг молча кивнул и выложил три нейтринных слитка на импровизированный стол. От этого у посредника засветились все зрачки – дословно, потому что его глаза были полумеханическими.
– Три? За комиссию? – переспросил он, на всякий случай. – За такую сумму ты мог бы купить станционный шлюз целиком… Как минимум на месяц…
– Это задаток. Остальное – по факту. Сколько ты получишь – зависит от того, сколько выручишь. Но торг должен быть быстрым. Я не задержусь здесь надолго, – коротко бросил Серг.
Посредник понял: торговаться бессмысленно. Он поднёс одну из пластин к сканеру – подтверждение подлинности слитка заняло меньше секунды.
– Всё чисто… – прошептал он, глядя на дрожащие голограммы в воздухе. – Хорошо. Аукцион начнётся через полчаса. Всё будет закрыто. Только приглашённые лица. Есть… заинтересованные из трёх государств и двух кланов.
Серг не стал спрашивать кто. Он и так знал – специалисты с рабскими чипами, особенно выжившие после боевых кораблей работорговцев, ценятся на вес золота. В буквальном смысле. И их перепродажа даёт возможность новым “хозяевам” закрепить над ними полную власть и ресурсную лояльность. Некоторые из тех, кого он собирался выставить, уже знали об этом. Но не сопротивлялись. Жизнь раба в этой галактике – это не кандалы. Это система. А у нового “хозяина” они хотя бы могли надеяться на уважение. И были уверены, что Серг не продаст их в утиль.
Следующие полчаса прошли быстро. Пространство вокруг сцены затянулось лёгким дымчатым полем – глушилка речи и щиты нейтрализации энергетики, чтобы ни один из представителей фракций не попытался воспользоваться скрытым оружием или имплантами. Стража станции расставила бойцов с немаркированными щитами у стен – они должны были обеспечивать абсолютную нейтральность происходящего. Здесь никто не интересовался моралью – только интересами сторон.
Серг стоял в затенённой части за кулисами, в сопровождении одного из своих дронов – того самого "носильщика", внешне выглядевшего как крупный, почти комичный механический вьючный зверь с ящиком, где покоились дополнительные слитки нейтрино, запасной коммуникатор и верный бластер Архов под камуфляжной накладкой.
На сцену начали поочерёдно выводить рабов-специалистов. Те шли молча, каждый в тонком комбинезоне серого цвета, с идентификационным числом на груди. Публика реагировала по-разному – кое-кто шептался, кое-кто сразу делал пометки в висящих перед ним полупрозрачных интерфейсах.
Первым вышел раб-инженер, с трёхслойной мозговой прошивкой, способный синхронизировать до восьми разных сетей одновременно. За него пошли первые ставки – сначала осторожно, потом агрессивнее.
– Пятьдесят карат гелия-9.
– Два нейтринных слитка.
– Три, и право на контрольную проверку!
– Четыре! Четыре нейтринных слитка!
– Хватить плеваться! Всех уже забрызгал своей слюной! Даю пять!
Вторым вышел техник, с базой данных по обслуживанию самого разного оборудования и модулей кораблей вплоть до тяжёлого класса, даже четвёртого класса. Его выкупили представители нейтрального ордена, работающего на периферии Гнилой Кольцевой Системы. И торги шли дальше. И, надо сказать, что покупали такой товар с большой охотой, и даже некоторым остервенением…
