В следующий раз Дмитрий Иванович увлекся специалисткой по древнерусской истории, которая защищала диссертацию в его университете. Она была блестяще образованна, очень умна и в научных вопросах непреклонна. Друзей Шаховского она то и дело уличала в невежестве и ставила на место, и ему самому спуску тоже не давала. С ее точки зрения, он сделал очень мало – как ученый, – да и вопросы, которыми он занимается, совершенно пустяковые и изучать их глупо. Дмитрий Иванович поначалу оправдывался, старался казаться глубже и шире, все пытался доказать, что не так уж он плох, но она слушать ничего не желала. Когда он давал ей почитать свои монографии, она возвращала их, исчерканные красной ручкой, с пометками и язвительными замечаниями на полях, и как-то он поймал себя на том, что его тянет посмотреть прежде всего последнюю страницу, какая там оценка стоит!.. Быт она презирала, и не просто презирала, а как-то нарочито, напоказ, батон по рассеянности совала в бельевой ящик, фантики от конфет, читая книжку, закапывала в цветочные горшки, переполненные мусорные пакеты ставила на подоконник, а грязные тарелки на одеяло. Одевалась она исключительно в черное и, когда курила, непременно сыпала пепел себе на юбку. Потом ей предложили работу в Питере, и она уехала, велев Дмитрию Ивановичу следовать за ней.
Он не последовал, и все закончилось.
Была еще барышня из банка, куда Дмитрий Иванович наведывался за зарплатой. Больше всего на свете она любила в выходные поехать «на шопинг», то есть в торговый центр на МКАД, и там шататься в толпе себе подобных между магазинами с барахлом, покупать соли для ванны и еще «что-нибудь хорошенькое», а потом пить капучино посреди огромного неуютного пространства, переполненного людьми с тележками и без тележек, и непременно рядом с катком. Оттуда грохотала музыка и несло ледяным сквозным ветром. Каждое утро она надевала костюм – «белый верх, темный низ», – страшно боялась опоздать, в банке опоздания строго карались, неслась на работу, там до вечера зевала до слез, сидя за стеклянной перегородкой, от скуки присылала за день по сорок эсэмэсок. Вечером неслась домой, страшно боялась опоздать, любимый сериал начинался ровно в семь. Просмотр сериала продолжался до девяти, потом, позевывая, она садилась за компьютер и оповещала «друзей» в социальных сетях, как провела день и что именно ей сегодня понравилось в сериале, а что разочаровало. Однажды совместно с «друзьями» ей удалось спасти котенка. Какие-то негодяи выкинули на улицу несчастное животное, и «всем миром», «бросив клич», добрые люди пристроили его в «хорошие руки». Разговоры о спасении продолжались несколько недель, не только в Сети, но и на кухне, и Дмитрий Иванович совершенно изнемог. Она все время мечтала об отпуске – уж очень ей надоедало сидение за стеклянной перегородкой и зевание до слез, – и непременно «в шикарном месте». Несколько месяцев шли приготовления, во время «шопинга» покупались алые сарафаны и золотые босоножки, а следующие за отпуском месяцы посвящались обсуждению отпуска в Сети, выкладыванию фотографий и подсчету «лайков».
Пожалуй, Шаховскому пришлось бы на ней жениться, потому что вариантов не было никаких, а замуж ей давно пора, и колечки в ювелирном рассматривались очень придирчиво – с непременным выкладыванием фотографий и последующим сбором «лайков», – но Бог спас, как выражалась его мать. В караоке-клубе она повстречала «богатого», моментально собрала вещи, переехала в снятую им квартиру и занялась увлекательным и отнимающим много сил процессом его развода с женой.
…Истории эти не имели ничего общего с прогулками по Мясницкой и разговорами о родителях и елках! Он то и дело вспоминал, как увидел Варю в первый раз, на месте преступления, в ампирной зале, где на полу лежал труп, и как она подняла глаза и улыбнулась ему своей необыкновенной улыбкой!
…Нужно позвонить. Прямо сейчас.
Шаховской вытащил телефон, некоторое время путался в многочисленных функциях и приложениях – телефон предлагал ему включить компас, узнать курс акций и наговорить что-нибудь на диктофон, – а потом Дмитрию Ивановичу все же удалось набрать номер.
– Привет, – сказала Варвара.
Ему показалось, что с тех пор, как они расстались, прошло двадцать лет, а не полдня.
– Пойдемте со мной к сумасшедшей старухе. А?
Она засмеялась.
– Куда мы с вами пойдем?!
– Старуха, – повторил он, сам не зная, что говорит, – приходила к Ломейко, требовала вернуть бриллианты. Говорила, что они спрятаны в особняке, а она единственная наследница. Полковник сказал, что ее нужно послушать, хоть она и сумасшедшая.
– А я-то вам зачем?
– Как зачем? – перепугался Дмитрий Иванович. – Вы же профессионал, а я… нет.
Тут она почему-то совершенно изменилась, он это понял, как будто видел ее своими глазами.
– Нет, Дима, – сказала она холодно. – Я профессионал совершенно в других вопросах. Если вам нужен кто-то из следствия, попросите Игоря, он вам выдаст сопровождение.
– Сопровождение?
– До свидания, Дима, – попрощалась Варвара величественно.
