…Может, нужно думать именно в этом направлении? В направлении непонятной научной работы или статьи, которую Ломейко собирался писать, если на самом деле собирался? Зачем ему научная работа?.. Ну, докторское звание понятно зачем – для статуса и дальнейшего получения соответствующих мест, да и вообще все приличные люди нынче доктора наук, – а работа или статья зачем? Особенно после скандала с диссертацией! Логичней было бы о себе не напоминать, по крайней мере какое-то время, чтоб история с плагиатом подзабылась, и дремучее, консервативное «научное сообщество», сплошь состоящее из странных людей, именуемых «порядочными», ничего не понимающих ни в жизни, ни в добывании «доходных мест», ни в «освоении бюджетов» в свою пользу, немного успокоилось, сообразило, что Павлу Ломейко лучше не мешать, он все равно своего добьется! А в случае чего папа поможет, тоже большой ученый!
При чем тут статья? И что это за статья?..
Возле подъезда Думы, где всегда так сильно задувал ветер, что приходилось поворачиваться к нему спиной и поднимать воротник, Шаховской изложил свои соображения Варваре.
– Нужно у Игоря спросить. Наверняка в кабинете Ломейко остались какие-то записки, бумаги.
– Наверняка остался планшет с фотографиями и перепиской, Варвара! Бумаги – это очень скучно и несовременно. – Он повернулся и шел спиной вперед, вел Варвару за руку. – Продвинутые и успешные молодые менеджеры выкладывают свои портреты с подписями «Я за рабочим столом» или «Я на совещании». А еще «Я в бассейне» и «Я в караоке». И «Я кушаю», это обязательно.
Она засмеялась.
– Но бумаги какие-то должны быть. И бабка, о которой вы все толкуете!.. Бурлаков тоже сказал, что она приходила и митинговала!
Тут Дмитрий Иванович вдруг понял, что ни к какой бабке идти не хочет, а хочет гулять по ветреным бульварам, держать Варварину ладошку, слушать, как она говорит, смотреть, как она улыбается и поднимает воротник пальто, закрывая покрасневшее от ветра ухо.
– А может, не пойдем сегодня к бабке? – спросил он, и ему стало неловко. – Может… завтра пойдем?
…Если она согласится, завтра будет продолжение. Ничего не закончится сегодня.
– Мы же вроде бы сейчас собирались!
– А пойдем завтра.
– Ну, хорошо, – согласилась Варвара. – Завтра так завтра. А сейчас по домам?
Как же это так получилось, что огромная часть жизни, в которой назначают девушкам свидания, приглашают гулять по бульварам, разговаривают о пустяках, страшно важных, не боятся выглядеть смешно или глупо, прошла мимо него? Прошла, а сейчас вдруг вернулась, и он понятия не имеет, что нужно делать!
– Варя, – сказал Дмитрий Иванович, к которому вернулась огромная часть жизни и теперь ожидала неподалеку, – я не хочу с вами расставаться. Разве вы этого не понимаете?
– Ну-с, можете взглянуть, Дмитрий Иванович.
Мучитель несколько отступил в сторону, полюбовался работой и, кажется, остался доволен.
Шаховской, очень сердитый, выбрался из кресла, в котором он просидел битый час с четвертью, подошел к зеркалу и посмотрел.
Не было в зеркале никакого князя Шаховского, секретаря председателя Думы. Там отражался солидный господин возраста, далеко перевалившего за средний, в усах, с пробором в набриолиненных седых волосах и в визитке.
– Боже мой, – убитым голосом пробормотал князь, рассматривая господина в зеркале.
Алябьев тоже рассматривал отражение с пристрастием, потом озабоченно поправил ему парик. Следом за его движением против воли Шаховской мотнул головой.
– Постарайтесь немного обвыкнуться в этом облике, князь. До вечера еще есть время. На улицу вам лучше не выходить, конечно, но можно спуститься выпить в буфетной чаю.
Шаховской потрогал накладные седоватые усы.
– Разве можно чаю, Алексей Федорович? С эдаким… приспособлением?!
– Не беспокойтесь, не отвалятся! Клей новейший, немецкий. Будет держать долго. Пожалуй, в бане придется отпаривать после операции!
Они разговаривали в номере гостиницы «Европа», где остановился миллионщик из Канадского Доминиона, бывший сибиряк Семен Михайлович Полозков, из старообрядцев. В гостевой книге было записано именно так – на предмет, если будут проверять. Алябьев утверждал, что проверять обязательно будут, и наверняка уже проверяли.
В парике и усах, с сильно разрисованным лицом Семен Михайлович Полозков, то есть князь Шаховской, чувствовал себя до того неловко, что то и дело непроизвольно дергал шеей, как бы стремясь освободиться от маски.
– А в буфетную вам сходить непременно нужно, – продолжал Алябьев. – Показаться. Там наверняка наблюдатель посажен, и не один.
– Для чего же наблюдатель?
Алябьев помолчал.
– Дмитрий Иванович, тут не Государственная дума! Тут заговорщики и террористы, на карту поставлены их интересы. Да что интересы, жизни человеческие! Разумеется, я сделал все возможное для того, чтобы нам поверили до конца, но необходимы крайняя осторожность и секретность!.. Агентов в гостинице нет, чтобы, сохрани бог, соглядатаи ничего не заподозрили. Ведите себя как можно естественней.
– А как ведут себя старообрядцы из Канады?
